Рука Валуева метнулась вперёд, пальцы вцепились парню в плечо — под ключицу, в ту ямку, где сходятся нервы. Марцин взвизгнул, дёрнулся, но верёвки держали на совесть.
— Кто? Ты? Такой? — четко и раздельно повторил Валуев, не ослабляя нажима.
— Я боец Армии Крайовой! — выкрикнул парень, и слёзы брызнули из его глаз — не то от боли, не то от унижения. — Хотел его убить!
— Кто тебя послал? — продолжил Валуев.
Марцин закусил губу. Молчал. Валуев переместил пальцы выше — на шею, сбоку, где бьётся сонная артерия. Надавил большим пальцем, перекрывая кровоток. Парень захрипел, задергался, глаза его выпучились. Петя держал три секунды — длинных, как вечность — потом отпустил.
— Кто послал? — спросил он тем же ровным голосом.
— Командир! — выдохнул Марцин, жадно глотая воздух. — Наш командир!
— Имя.
— Не знаю! — Парень зажмурился, по щеке скатилась слеза. — Мы называем его «Пан Кшись». Настоящего имени никто не знает!
— Сколько человек в твоем подразделении? — спросил Петя.
Марцин молчал дольше. Губы его дрожали. Валуев медленно и аккуратно, почти нежно, взял парня за мизинец, и начал загибать его назад — миллиметр за миллиметром, пока не раздался резкий хруст, как от сломанной ветки.
— Пятеро! — закричал Марцин, и голос его сорвался на петушиный фальцет. — Нас пятеро! Боевая «пятерка». Командир, пан Кшись, его заместитель пан Болеслав, и бойцы: я, Радек и Тодек.
Валуев отпустил палец. Парень всхлипнул — громко, по–детски, и слёзы потекли ручьём по его щекам.
— А старик, который был с тобой? Он кто? — уточнил я.
— Пан Янек. Он связник. Нам пришлось привлечь его к слежке за вами. Потому что остальных вы вычислили… — ответил Марцин и зарыдал в голос.
— Зачем вы следили за лейтенантом? — спросил Петя, отвешивая поляку звонкую пощечину.
— Не знаю! — Марцин замотал головой с такой силой, что слёзы и сопли с его лица веером разлетелись по комнате. — Пан Кшись показал вас на улице. Сказал: «Ходите за этим. Каждый шаг запоминайте. С кем встречается, куда ходит». Я спросил — зачем? Он сказал: «Не ваше дело, выполняйте приказ».
Я переглянулся с Валуевым. Причина интереса к моей особе осталась непонятной
— Кто следил до тебя? — спросил я. — Две пары мужчин.
Марцин шмыгнул носом.
— Так это и были наши, из моей пятёрки: пан Кшись, Болек, Тодек и Радек. Вы их вычислили. Тогда послали меня и пана Янека. Решили, что на старика и молодого парня вы не подумаете.
— Да я вас в первые же минуты «срисовал», дебил! — буркнул я и, резко нагнувшись к лицу Марцина, спросил: — Зачем ты напал на меня?
Глаза поляка вспыхнули. Ненависть пересилила страх.