— Ладно, — коротко кивнул Петя. — Но мы вернемся. Обещаю. Подскажите, где склад со снарядами? Нам нужны артиллерийские, желательно крупного калибра.
Петрович оживился.
— Так слушайте: отсюда — налево. Через двести метров будет немецкий пост. Два человека с винтовками. Снимите их и дальше увидите развилку. Там будет четыре туннеля. Не сворачивайте, идите прямо, ориентируйтесь по рельсам узкоколейки на полу. Еще метров через сто — большая штольня, с высокими потолками, как зал. Там и хранят артиллерийские снаряды. А самые крупные — для их гаубиц, стопятимиллиметровые, стоят отдельно, с правой стороны.
— Запомнил? — обратился ко мне Валуев.
Я кивнул.
— Спасибо вам, бойцы, — тихо сказал дед Игнат. — Держитесь. Мы вернемся за вами.
Мы в последний раз переглянулись с пленными. В их глазах уже не было безучастности — горел огонек надежды, смешанный с отчаянной решимостью. Они понимали, что их шансы выжить ничтожны, но сама возможность нанести удар по врагу придавала им силы.
— Пошли, — скомандовал Валуев, и мы, пригнувшись, двинулись по указанному пути, оставив за спиной решетку с живыми тенями.
Тусклый электрический свет, едва разгоняющий мрак главной штольни, казался нам сейчас ярче полуденного солнца. Мы прижались к шершавой, прохладной стене, затаив дыхание. К запаху соли в воздухе прибавился запах машинного масла от рельсовой узкоколейки, проложенной по центру прохода.
Впереди, метров в двадцати, у большой развилки с полудесятком туннелей, виднелись двое часовых. Один, молодой парень в мятом мундире, прислонив свой «Маузер 98к» к стене, бесцельно прохаживался из стороны в сторону, махая руками, чтобы согреться. Второй, постарше, устроился поудобнее на штабеле пустых ящиков из-под патронов, скрестив руки поверх поставленной между ног винтовки, и беззастенчиво дрых.
Валуев ткнул пальцем в меня, а потом показал на спящего. Потом ткнул в себя и изобразил пальцами шаги. Ясно, моя цель — старший караула, а Петя взял на себя бодрствующего.
Я медленно и очень-очень аккуратно, поднял на уровень глаз «Наган» с «Брамитом», ловя на мушку голову фрица. Холодная рукоять идеально легла в ладонь. Сердце билось ровно, сознание было кристально чистым и ясным. Мир сузился до прицельной планки и пока еще живой «мишени» за ним. Я даже не услышал щелчка спускового крючка, почувствовал лишь легкий толчок отдачи. Пуля бесшумно попала сидящему на ящиках часовому в висок. Солдат лишь вздрогнул и умер, так и не проснувшись.
Одновременно со мной выстрелил и Валуев. Шагающий немчик грузно шлепнулся на рельсы.