— Быстро! Убрать трупы в сторону! — скомандовал Петя, и мы бросились вперед, чтобы оттащить тела в тень и замести следы.
И в этот самый момент, когда мы с Игнатом схватили первого немца за руки и сапоги, из главного туннеля донеслись шаги и приглушенная немецкая речь. Мы застыли, как статуи. Из-за поворота показалась группа солдат. Шесть человек во главе с унтер-офицером. Смена караула.
Разводящий — высокий и худой унтер, был, видимо, опытным гадом, и сразу же насторожился. Его глаза, привыкшие к полумраку, метнулись к пустым ящикам, где секунду назад дремал часовой.
— Was ist hier los? — его голос, громкий и хриплый, прокатился по штольне. — Где часовые? Эй, Генрих, Карл! Вы теперь вдвоем ссать ходите? Совсем охренели от безделья? Гефрайтер Генрих Зоб, сгною в нарядах, урод!
Тревогу он пока не поднял, но рука уже потянулась к свистку на груди. Его солдаты остановились, сталкиваясь плечами и винтовками, с недоумением пялясь вперед, на пустую площадку перед развилкой.
У нас не было выбора. Мы не успели рассредоточиться, не заняли удобных позиций. Бой начался в самых невыгодных для нас условиях.
Первым выстрелил Валуев. Его «Наган» тихо щелкнул курком, но унтер в этот момент качнулся в сторону, и предназначенная ему пуля угодила в кого-то из солдат у него за спиной. Разводящий караула резко рванул свисток на шее, и пронзительный, леденящий душу звук разрезал подземную тишину.
— Алярм!!! — заорал унтер, выхватывая свой «Люгер» и прыгая к стене, за покосившийся штабель пустых ящиков.
Штольня взорвалась огнем и грохотом. Мы стреляли почти в упор, но одним залпом уложить всех не получилось. Трое фрицев, хоть и застигнутые врасплох, тем не менее, успели укрыться за ящиками и открыть ответный огонь. Пули со свистом защелкали по стенам, откалывая куски соли. Свет от лампочек замерцал в клубах порохового дыма и пыли. Бой грозился стать позиционным, что было крайне невыгодно для нас — к немцам в любой момент могло подойти подкрепление — бодрствующая смена караульных мгновенно выскочит по тревоге.
И тут вперед вышел Игнат Михайлович. Его лицо, освещенное светом вспышек, было спокойным и сосредоточенным. В правой руке он держал «Наган», в левой — трофейный «Вальтер Р-38». Полковник шёл, не пригибаясь, стреляя на ходу «по-македонски». Это было жуткое, гипнотическое зрелище — старый воин, вышедший на свою последнюю дуэль. Оставшихся в строю немцев, включая унтера, который как раз пытался вставить в свой «Парабеллум» новый магазин, дед Игнат пристрелил в упор. Но было слишком поздно — где-то наверху, на поверхности, завыли, набирая обороты, мощные сирены. Фашисты подняли тревогу. Теперь счет шёл на секунды.