— Михалыч! Закрепись здесь! — рявкнул Валуев. — Держи их, пока можешь! Не пускай вглубь!
Игнат Михайлович, тяжело дыша, лишь кивнул. Он подхватил винтовку убитого фрица, выдернул из его подсумка несколько обойм, и присел на колено за штабелем.
— Эх, сейчас бы мой старый добрый «Максим»… или хоть один из тех «МГ-34»… — проворчал старик, щёлкая затвором. — Ладно, и так управлюсь.
— Хосеб! — обернулся я, озираясь. — Где Алькорта?
Мы не видели его с начала перестрелки. Валуев, сжав зубы, махнул мне рукой, и бросился назад, к развилке. Мы нашли товарища метров через двадцать, за стоявшей на рельсах платформой. Алькорта сидел, прислонившись к колесу, его смуглое лицо побелело, а руки сжимали живот. Под ними расплывалось тёмное пятно. Рядом валялась сумка с «СВУ», которую баск носил на груди, «украшенная» аккуратным пулевым отверстием.
— Хосеб! — я присел рядом. — Ну, как же так, амиго…
— Hola, пионер… — он попытался улыбнуться, но получилась лишь гримаса боли. — Кажется, меня немного… царапнули.
Валуев аккуратно отодвинул его руки. Винтовочная пуля, выпущенная в общей неразберихе, вошла справа, чуть ниже рёбер. Она прошла насквозь через сумку, разворотила ее содержимое, потеряла при этом скорость, но все равно натворила бед — пулевой канал был слепым, кровотечение внутренним. Даже в моё время, в стерильной операционной, шансы были бы призрачными. Здесь, в глубине соляной шахты, это был смертельный приговор.
— Глупая случайность… — скрипя зубами, прошептал Алькорта. — Пуля срикошетила от рельса… Suma mierda…
— Молчи, береги силы, — сурово сказал Валуев, но на его глазах блеснули слезы.
Хосеб, собрав всю свою волю, уже шарил руками по повреждённой сумке.
— Взрывное устройство… Надо проверить…
Он вытащил то, что от него осталось. Будильник был разбит вдребезги, механизм искорёжен, провода торчали в разные стороны.
— Хана адской машинке, — констатировал Петя, и в его голосе прозвучало отчаяние.
— No pasa nada… Всё в порядке… — Алькорта посмотрел на нас, и в его чёрных, уже потускневших глазах вдруг вспыхнул знакомый озорной огонёк. — Запустим… в другом режиме. Помогите мне добраться… до снарядов.
Петя без лишних слов подхватил Хосеба на руки, как ребёнка. Мы побежали вдоль рельсового пути, вглубь штольни, куда указал Петрович.
Через несколько десятков метров туннель расширился, превратившись в огромный подземный зал с высоким, сводчатым потолком. Воздух здесь был ещё более спёртым. Перед нами предстало зрелище, одновременно величественное и ужасающее. Бесконечные штабели деревянных ящиков, уходящие в полумрак на сотни метров. Гигантский подземный арсенал — сотни тонн снарядов. На ящиках виднелась чёрная готическая вязь: «7,5 cm Gr. Patr.», «5,0 cm Gr. Patr.», «3,7 cm Gr. Patr.». Справа, как и говорил Петрович, стояли самые крупные ящики с маркировкой «10,5 cm Gr. Patr.». Фугасные чудовища для 105-миллиметровых полевых гаубиц.