Торги за Ладу были недолгими. Толпа богатых покупателей — вельмож в парчовых халатах, купцов с толстыми золотыми цепями на шеях — оживилась. Цена быстро взлетела. Покупатель нашёлся почти сразу — толстый, потный мужчина в чалме, который лишь лениво поднял руку с перстнем, подтверждая цену. Ладу увели, она даже не успела обернуться.
Затем настала очередь Мирры. Её вывели следом. Глашатай расхваливал её «южную красоту», «грацию лани» и «знание языков». Мирра шла, гордо вскинув голову, стараясь не показывать страха. Её продали ещё быстрее и дороже, чем Ладу. Покупателем оказался сухопарый старик с длинной седой бородой, которого сопровождали молчаливые слуги.
Эрис стояла у щели, сжимая кулаки так, что ногти впивались в ладони. Она видела их лица — испуганное лицо Лады и гордое лицо Мирры — лишь мгновения. А потом их поглотила толпа.
Дверь её каморки снова скрипнула. На пороге стояла Зара. Она больше не улыбалась. Её лицо было серьёзным и сосредоточенным.— Твой черёд, дикая кошка, — сказала она тихо. — Не подведи меня, Хамазан.
Эрис молча шагнула в коридор. Телохранители окружили её плотным кольцом и повели к помосту.
Когда они вышли из тени арки на свет, Эрис на секунду ослепла. Рынок обрушился на неё лавиной звуков, запахов и красок. Воздух был горячим и густым, пахло потом, специями, жареным мясом и чем-то сладким, приторным. Тысячи людей — смуглых, белолицых, в чалмах и тюрбанах, в шёлке и парче — колыхались внизу, как море.
Её провели по ступеням на высокий деревянный помост. Глашатай замолчал на полуслове, уставившись на неё. Толпа тоже притихла. В этой внезапной тишине были слышны лишь звон монет где-то в стороне да крики зазывал.
Её вывели с помоста не в общую толпу, а через служебный ход, ведущий в лабиринт крытых галерей и внутренних дворов. Охранники, получившие увесистый кошель, больше не обращали на неё внимания, лишь подтолкнули в спину, указывая направление. Эрис шла, чувствуя, как бешено колотится сердце. Она только что совершила безумный поступок, и теперь её судьба висела на волоске.
Её провели в небольшую, но богато обставленную комнату. Здесь пахло сандалом, дорогими духами и воском. На низких диванах, застеленных коврами, сидели те самые европейцы.
В центре, как и прежде, сидел высокий мужчина. Теперь, вблизи, Эрис могла лучше его рассмотреть. Ему было около сорока. Его лицо было худым, с резкими, волевыми чертами: тонкий нос с горбинкой, высокие скулы и пронзительные серые глаза, которые, казалось, видели человека насквозь. Одет он был в строгий тёмно-синий камзол с серебряным шитьём. На груди висела массивная золотая цепь с медальоном, на котором был выгравирован герб — скрещённые мечи под короной.