Прохор только развёл руками:— Враги повсюду. Собирайте вещи! Я выведу вас через восточные ворота. Там стража подкуплена. Уходить надо сейчас!
Гордей быстро собрал их немудрёные пожитки в дорожный мешок. Эрис дрожащими руками натягивала тёплый тулуп прямо поверх сарафана — было не до переодеваний, под сарафан кожаные штаны.
Они выскользнули из гостевого дома через чёрный ход и побежали вслед за Прохором по узким, заснеженным улочкам посада к восточным воротам. Сердце Эрис билось где-то в горле. Они были так близко к провалу…
Впереди показались ворота детинца. Прохор махнул им рукой: «Туда!».
И в этот момент из-за угла соседнего дома вышли три фигуры в синих кафтанах стражи посадника. Увидев беглецов, они замерли на секунду, а затем один из них крикнул:— Вот они! Держи лазутчиков!
Стражники выхватили мечи и бросились наперерез.
Это была ловушка. Их ждали.
Мир сузился до узкой улочки, до хриплого дыхания, до стука крови в висках. Эрис вцепилась в руку Гордея. Позади слышался топот — ещё стража. Их обложили.
— Туда! — рявкнул Гордей, дёргая её в тёмный, узкий проулок между двумя глухими заборами. Это был тупик.
Эрис в отчаянии оглянулась. Прохор, тяжело дыша, загородил собой выход.— Бегите! Я их задержу!
Гордей не стал спорить. Он схватил Эрис за руку и потащил к забору. Это был высокий частокол из заострённых брёвен.— Лезь! — приказал он.
Эрис, подобрав тяжёлый подол сарафана, вцепилась в мёрзлое дерево. Гордей подсадил её, и она, царапая руки, перевалилась на ту сторону, больно ударившись о землю. Вскочив, она увидела, как Гордей одним прыжком перемахнул через забор.
Сзади раздался звон стали и крик Прохора:— Бегите, я сказал!
Они оказались в чьём-то заснеженном дворе. Гордей схватил её за руку, и они побежали, петляя между хозяйственными постройками. Слышались крики стражи, лай собак.
Возвращение Эрис в посад было встречено с удивлением и радостью. Поляницы обнимали её, Лютава молча похлопала по плечу, а Искра не умолкала ни на минуту, расспрашивая о Чернограде. Но Эрис отвечала односложно. Она была здесь, но душа её осталась там, на заснеженном берегу реки, где она в последний раз видела Гордея.
Харальд нашёл её на стрельбище через три дня после её возвращения. Весна уже вступала в свои права: снег стал рыхлым и ноздреватым, с крыш капало, а в воздухе пахло влажной землёй и талым льдом. Этот запах волновал кровь, делал воздух густым и тревожным, и Эрис не находила себе места. Ночи были бессонными. Она лежала, глядя в темноту, и видела перед собой то улыбку Гордея, то его лицо в момент их последнего поцелуя.