— Есть! — крикнул Виктор Петрович. — Ещё четыре!
Следующие четыре выстрела последовали с механической точностью. Пять попаданий. Пять идеальных «десяток».
Эрис медленно опустила винтовку и поднялась на ноги. Морозный воздух обжигал разгорячённое лицо.— Неплохо для философа, а? — с лёгкой улыбкой бросила она подошедшему тренеру.
Виктор Петрович снял шапку и вытер пот со лба, хотя на таком морозе это казалось невозможным.— Неплохо… для будущей чемпионки. Но завтра я добавлю ветер. И не смей мне больше про визуализацию заливать.
Он похлопал её по плечу тяжёлой ладонью.— Иди грейся. Чай с мёдом ждёт. И чтобы завтра была здесь в восемь ноль-ноль.
Эрис кивнула и медленно побрела к базе. За её спиной садилось солнце, окрашивая снег в багряные тона. Она чувствовала себя опустошённой, но эта была та самая сладкая усталость победителя. Впереди были ещё сотни часов тренировок, литры пота и слёз разочарования. Но сейчас, глядя на алый закат над заснеженным лесом, она точно знала: она справится. Её имя — Эрис. И она пришла в этот спорт не просто бороться и участвовать. Она пришла побеждать.
Тренировочная неделю пролетела в одном темпоритме: комплексные тренировки, кросс, стрельба, совершенствование техники.
Наконец Виктор Петрович объявил два выходных дня, но взял с каждого спортсмена слово, что они на выходном не забудут о лыжах.
Эрис лишь кивнула головой и развернувшись, поспешила к автобусу, который ждал за воротами спортивной базы.
*****
Дом встретил Эрис теплом и запахом свежей выпечки. Она с трудом стянула с себя тяжёлый пуховик, от которого ещё веяло уличной стужей, и, оставив у порога промокшие от снега ботинки, прошла в гостиную. Здесь, в старом бревенчатом доме на окраине посёлка, время словно текло медленнее, чем в шумном мире спортивных арен.
Дед, Николай Андреевич, седой и статный, как вековая сосна, отложил в сторону газету. Его глаза, такие же карие, как у внучки, засветились тихой радостью. Мать, Елена Викторовна, невысокая и хрупкая, но с энергией, которой хватило бы на целый стадион, уже спешила из кухни, вытирая руки о клетчатый фартук.
— Ну, наконец-то! — воскликнула она, обнимая дочь. От неё пахло домом: ванилью, корицей и чем-то неуловимо родным. — Мы уж думали, ты не приедешь. Совсем тебя твой Петрович загонял. Отец звонил, зачёты принял, скоро будет.
— Он не загонял, мам, он готовит, — улыбнулась Эрис, чувствуя, как отпускает напряжение в плечах. — Это разные вещи.
Она поднялась в свою комнату, переоделась в домашнюю удобную одежду. Оглядела родные стены. Грамоты. Медали. Кубки. Их было много. Родители очень гордились ее победами и берегли все награды. С первой (полученной ещё в детстве) до последней, на прошлых соревнованиях.