Пятьдесят пять процентов Силы Титана.
Мир вокруг изменился. Я чувствовал это не глазами и не через магию Земли, а всем телом, всей нервной системой, которая снова перестраивалась на ходу. Ощущения стали плотнее, детальнее, как будто вместо одного органа чувств работали десять. Я слышал, как за пределами дворца дышит Гигант. И его дыхание было для меня таким же отчётливым, как моё собственное.
Ожоги и раны от копий затянулись полностью. Тело чувствовало себя так, как будто боя не было, только сильнее и плотнее, чем до него.
Я огляделся. Лестница позади была разрушена наполовину. Мрамор обугленный, колонны в трещинах, хрусталь люстр расплавлен. Борис и Василиса стояли внизу, в холле, и доедали остатки охраны.
— Ждите здесь, — бросил я, не оборачиваясь.
Поднялся по уцелевшей части лестницы на второй этаж, потом по коридору с разбитыми витражными окнами, через которые задувал ветер, несущий запах гари и солёной воды. Мимо тел гвардейцев, мимо горящего гобелена, мимо всего того, что ещё пять минут назад было парадной частью самого могущественного здания на острове.
Двери Тронного Зала были выбиты изнутри. Одна створка лежала в коридоре, вторая висела на нижней петле и раскачивалась с тихим скрипом.
Я вошёл.
Тронный Зал был огромен и пуст.
Потолок уходил в полумрак, на высоте двенадцати или пятнадцати метров, и его расписные своды терялись в тени, потому что магические светильники по стенам не горели. Единственный свет шёл от центра зала. От того, что висело в воздухе над мраморным полом. Кое-что я увидел не сразу, потому что его свечение было неярким.
Зеркало.
Магический артефакт. Овальная поверхность шириной в четыре метра и высотой в шесть, висящая в воздухе без опоры, с рамой из чёрного металла, покрытого рунами, которые пульсировали медленным ритмом. Поверхность зеркала была не стеклянной, а жидкой, текучей, как расплавленное серебро, и в этом серебре отражалось не то, что было в зале.
Я замер.
Зеркало показывало берег. Скалистый, с полосой песка у воды и с полями за ним, зелёными, яркими, с рядами чего-то, что выглядело как сельскохозяйственные посадки. Дорога шла от берега вглубь, и вдоль неё стояли дома. Не развалины, не хижины и не заброшенные строения. Обычные жилые дома, с окнами, в которых горел свет, с дымом из труб, с небольшими заборами вокруг участков.
Потом зеркало сместило фокус. Дальше от берега. Дорога становилась шире, превращалась в магистраль, и вдоль неё росли здания. Трёхэтажные, пятиэтажные. Город. С улицами, по которым двигались люди. С площадью, на которой стоял фонтан, окружённый деревьями. С фабричными трубами на горизонте. С детьми, которые бежали по тротуару, преследуя что-то маленькое и быстрое, может быть, кошку.