Боль была яркой и резкой. Я почувствовал, что глаз на левой стороне снова потемнел. Регенерация пошла сразу, выталкивая лёд из ран, и пока она работала, я продолжил работу с Призрачными Рука.
Средний увернулся от одной. Но другая зацепила его водяной кокон и разорвала, как мокрую бумагу. Сместился и первой схватил его за горло и поднял над полом. Он хрипел. Бил по серой конечности ладонями, из которых ещё шёл холод, и лёд нарастал на Призрачной Руке слоями. Но она не чувствовала холода.
Процесс выкачивания занял меньше времени, чем у старшего. Не потому что силы в нём было меньше, а потому что я уже знал путь, уже нащупал ту точку, где Сила Титана крепилась к человеческому ядру, и рвал эту связь быстрее. Средний брат превратился в пепел с тем тихим вздохом, который издаёт пламя, когда ему перекрывают кислород.
Арсений стоял на верхней площадке лестницы и смотрел вниз.
Презрительная усмешка исчезла. На её месте было то выражение, которое я видел у многих людишек в моменты. Когда реальность разрушала картину мира, которую они строили всю жизнь.
Он ударил. Всем, что у него было. Воздушные лезвия, десятки сразу, тонкие, быстрые. Они летели веером, перекрывая всю ширину лестницы.
Я поднялся по ступеням сквозь этот веер.
Покров принимал лезвия, и каждое оставляло на нём борозду, как когти на дереве, но не пробивало насквозь. Мелкие порезы на лице и руках затягивались быстрее, чем появлялись новые.
Арсений попятился. Споткнулся о перила. Повернулся, чтобы бежать, и Борис, который обошёл лестницу с другой стороны, появился перед ним, как стена из хитина и мышц.
Принц замер между мной и гигантом.
Я подошёл вплотную, взял его за горло одной рукой, обычной, человеческой, и поднял. Он был лёгким. Его ноги болтались в воздухе, а руки вцепились в моё запястье, и из его ладоней выходили последние жалкие порывы ветра, которые трепали мне волосы, но ничего больше не могли сделать.
Призрачная Рука вошла ему в грудь медленно. Я не торопился. Нащупал ядро, рядом с ним тот маленький сгусток силы, который принадлежал мне.
Арсений кричал. Громко, надрывно, с тем отчаянием, которое бывает у существ, понимающих, что происходящее необратимо. Его кожа менялась, сохла, желтела, и глаза, которые минуту назад смотрели на мир с презрением наследника империи, стекленели, теряя цвет и свет.
Он рассыпался в моих руках. Пыль осела на мрамор и смешалась с пылью его братьев.
Три контейнера вскрыты. Три порции силы вернулись туда, откуда их когда-то украли. Каналы внутри горели, перестраивались, расширялись, принимая то, что в них вливалось, и ядро в позвоночнике пульсировало тяжело и жадно, вбирая каждую каплю.