Он был диким. Из тех, что вышли из аномалий. Он не знал подчинения, не знал людей, не знал ничего, кроме инстинктов и голода. Но сейчас он шёл сюда, потому что зов Титана оказался сильнее всего, что он знал. Тридцать пять процентов первородной воли достигли его там, на краю острова, прошли через его примитивное сознание и зажгли в нём огонёк подчинения, которого никогда раньше не было.
Он дошёл до края плаца. Остановился. Его маленькие глаза нашли меня, и я увидел, как дикость уходит из них, сменяясь тем покорным, пустым выражением. Гигант опустился на передние конечности, потом ниже, вжимая тело в бетон, который треснул под его весом. На колени. Перед тем, кто стоял в центре плаца и не дотягивал ему до колена.
За первым пришёл второй. Потом третий, четвёртый, десятый. Они шли с разных направлений, сминая заборы, обрушивая стены заводских зданий, и каждый, приближаясь к плацу, терял свою дикость Разные: бурые, серые, чёрные, один — с белёсым хитином, почти прозрачным, через который проступали тёмные полосы мышц. Некоторые были ранены. Они приходили и вставали на колени, и плац, который казался огромным, когда я вышел на него, начал уменьшаться.
Через два часа после первого сигнала я прекратил считать.
Их было много. Изменённых — около полутора тысяч, может чуть больше, точную цифру дать было сложно, потому что некоторые продолжали подходить. Гигантов — две-три сотни, расположившихся по краям плаца, вокруг заводских остовов, между ржавыми кранами. Их тела были такими большими, что некоторые из них стояли в проломах зданий, как статуи в нишах, и только головы выглядывали наружу, повёрнутые в мою сторону.
Воздух гудел. Не от звука, а от давления, которое исходило от полутора тысяч Изменённых и трёхсот гигантов, собранных в одной точке. Дождь шёл ровно, и вода стекала по хитину, по шерсти, по голой коже, по костяным наростам, собираясь в ручейки, которые текли между ногами и лапами к краям плаца.
Запах стоял плотный: кровь, озон, мокрая шерсть, хитин, машинное масло из-под потрескавшегося бетона, дым из города. И над всем этим… тишина. Фанатичная, абсолютная тишина полутора тысяч существ, которые стояли в дожде и ждали одного слова.
Я позволил себе секунду.
Одну секунду, чтобы почувствовать то, что чувствовал. Не как Владимир, не как сержант Большов, не как носитель чужого тела с чужим проклятием. Как Кзот. Как Титан, который стоял перед армией, впервые за время на этой планете ощущая нечто, отдалённо похожее на то, чем он когда-то был. Треть от прежней силы, но живая тень. Тень, у которой есть тело, есть ядро, есть армия и есть цель. Этого было достаточно.