Он выпрямился, моргнул, повёл головой, нашёл меня взглядом и пошёл. Через двадцать метров, он остановился и встал. Молча, неподвижно, лицом ко мне.
За ним ещё двое. Из того же люка, один за другим. Все изуродованные, в крови. Потом из пролома в стене ближайшего здания вышла группа. Четверо Зелёных, быстрых, гибких, с вытянутыми конечностями и той стелющейся походкой, которая выдавала породу, созданную аристократами для охоты. Хвосты, длинные и хлёсткие, волочились по мокрому бетону, оставляя борозды.
Поток не прекращался.
Они шли отовсюду. Из канализационных люков — по одному, по двое, по пять. Из проломов в стенах заводских зданий. Из-под земли, продавливая асфальт и бетон телами. Каждое существо, появляясь на поверхности, находило меня, как магнит находит полюс, и двигалось к плацу.
Через полчаса их было больше сотни.
Бывшие военные массивные, с наращённой мышечной тканью и вживлёнными в предплечья костяными лезвиями. Они двигались строем, парами, с тем автоматизмом, который остался от дрессировки. Их тяжёлые ноги печатали шаг по мокрому бетону, хотя никто не командовал. Привычка тела, вбитая до рефлекса.
Скоростные мутанты аристократов, Зелёные и Красные вперемешку. Зелёные блестели от дождя, их гладкий хитин собирал воду в бороздках и стряхивал её при каждом движении. Красные несли в себе тот жар, от которого воздух вокруг них дрожал, и капли дождя испарялись, не долетая до их тел на несколько сантиметров, образуя парящий ореол пара.
Через час их было пятьсот.
Плац заполнялся концентрическими кругами. Те, кто пришёл первым, стояли ближе ко мне. Те, кто подходил позже, занимали места за ними, и каждый новый ряд был шире предыдущего. Никто не толкался, не рычал, не боролся за позицию. Тишина стояла такая, что единственными звуками были дождь, дыхание сотен существ и далёкий, приглушённый расстоянием вой сирен в городе.
Я стоял в центре этой растущей массы и чувствовал каждого из них. Не абстрактно, а конкретно. Состояние тела, уровень энергии, степень повреждений, тип модификации. Сеть давала полную картину, как если бы я одновременно смотрел на тысячу экранов, каждый из которых показывал одно существо.
Потом магия Земли принесла новые вибрации, и они были другими.
Тяжёлые. Глубокие. С тем низкочастотным гулом, который бывает, когда по твёрдой породе движется что-то очень большое и очень тяжёлое. Вибрации шли с окраин острова, от линии аномалий, и несли в себе хаос диких существ, которые не знали ни ошейников, ни лабораторий.
Гиганты.
Первый прорвался через забор промзоны, снеся бетонные секции, как спичечные коробки. Огромный, в три человеческих роста, с телом, покрытым бурым хитином и каменными наростами, похожими на колонны. Он шёл на четырёх конечностях, и земля дрожала под каждым его шагом, а от его тела расходился запах аномалии, тот характерный запах озона и мокрой породы, который всегда сопровождал тварей из разломов.