Это была проверка. Мне нужно было знать, на что я способен при тридцати пяти процентах.
Тоннель дошёл до первого жилого квартала. Я чувствовал фундаменты домов над собой, их вес, их давление на грунт. Провёл тоннель аккуратно, огибая несущие опоры, потому что обрушение зданий на поверхности привлекло бы внимание раньше, чем нужно.
Дальше торговый квартал, где фундаменты были мельче и слабее. Потом военная зона, с глубокими бункерами, которые пришлось обходить снизу, добавив ещё пять метров глубины.
Километр. Два. Три.
Дыхание стало рваным. Ядро пульсировало с той частотой, которая говорила о расходе, близком к критическому. Не потому, что энергии не хватало, ядра, поглощённые перед выходом, давали запас. Но пропускная способность каналов имела потолок, и я бил в этот потолок каждую секунду. Кровь из носа пошла на четвёртом километре, и я не стал её вытирать, потому что руки были заняты.
Пять километров. Порода под центральными кварталами была другой, плотнее, твёрже, с кварцевыми вкраплениями, которые сопротивлялись сжатию. Каждый метр давался тяжелее предыдущего.
Я стиснул зубы и продолжал.
Когда тоннель дошёл до точки, которую я определил заранее, мои руки дрожали, а на ладонях лопнула кожа в нескольких местах, обнажив мышцы. Регенерация тут же начала затягивать. Открыл глаза. Дождь хлестал по лицу, и мир вокруг стал резче, чётче, как бывает после предельного напряжения, когда зрение обостряется.
Передо мной, в плаце, зияла дыра. Гигантский провал, уходящий вниз под углом, с гладкими стенами из спрессованной породы и с тем гулом, который шёл из глубины, как дыхание чего-то живого. Провал был достаточно широким, чтобы в него вошли бы четыре грузовика бок о бок, и достаточно глубоким, чтобы дно терялось в темноте.
Я поднялся. Ноги держали, каналы гудели, но работали, ядро стабилизировалось.
Повернулся к армии. Полторы тысячи Изменённых и три сотни гигантов смотрели на меня. Молча, неподвижно, в дожде.
— За мной, — сказал я и указал рукой в провал.
Спуск начался.
Я шёл первым. За мной — Борис и Василиса. За ними — Серые, плотным строем, плечо к плечу. Потом Красные, за ними Зелёные, потом всё остальное. Бывшие военные, бывшие подопытные. Гиганты шли последними, и их шаги заставляли своды гудеть, как барабан.
Тысячи светящихся глаз во тьме. Красные, жёлтые, зелёные, белые. Звук их движения сливался в единый гул, ровный, ритмичный, похожий на пульс чего-то огромного. Он шёл через стены тоннеля вверх, к поверхности, где люди, возможно, ощущали его как странную, необъяснимую вибрацию под ногами. И они её спишут на обычные магические толчки острова.