— Понятно, — сказала она негромко.
Сумка по-прежнему висела у неё на плече. Я кивнул на неё.
— Деньги и артефакты. Вытащи на пол.
Вика поставила сумку на бетон, расстегнула. Деньги вышли первыми — пачки купюр, перетянутые резинками, некоторые в пятнах крови на углах. За ними артефакты: кольца-накопители, амулеты, мелкие боевые ёмкости, ещё пара пузырьков с зельями. Ольга положила туда же то, что успела отсортировать в квартире.
Ирина смотрела на это хозяйским взглядом, чуть прищурившись.
— Это всё? — спросила она. Голос хрипловатый.
— Всё, что есть прямо сейчас. — Я присел на корточки, взял пачку купюр, прикинул на вес.
— Неделя в хорошей гостинице и еда. — затрясла головой Ирина. — Этого мало…
Она молчала секунду. Потом открыла рот.
— Мне нужно накопитель третьего ранга минимум, специальные кристаллические игл-зонды, которые на рынке не продают, минимум шесть квадратных метров рабочего пространства и.
— У тебя есть Вика. Борис, Василиса и я, — перебил. — Это стоит дороже всего, что есть у военных. Без этого всего настоящего прорыва не будет.
Ирина закрыла рот. Мысль дошла. Она смотрела на Бориса, который всё так же стоял у стены, жёлтые глаза следили за ней без особого интереса. Потом на Вику. Потом обратно на меня.
— Где я буду жить, — произнесла она уже другим тоном. Не возражение, а уточнение.
— Не здесь. Место у нас есть. На первое время сойдёт.
Она выдохнула. Не облегчённо, а с той сдержанной досадой, с которой профессиональный человек принимает плохую логистику, понимая, что сейчас это единственный вариант.
— Список будет готов через полчаса, — сказала она.
— Через двадцать минут, — поправил я. — У нас меньше времени, чем ты думаешь.
Я подошёл к Борису. Встал рядом, чуть развернулся к нему спиной, чтобы разговор слышали только мы двое, хотя и так никто не слушал. Ирина уже доставала из чемодана блокнот и что-то бормотала себе под нос, а сёстры держались рядом, не отходя ни на шаг от стены.
— Людей, — сказал я тихо. — Не трогать. Ни одного. Ни учёную, ни девочек.
Борис покосился на меня жёлтым глазом. В этом взгляде было то, что люди приняли бы за понимание. Но я знал, что это просто ожидание команды, потому что у разумного гиганта, который прожил месяцы в теле монстра, понятие «не трогать» требует очень конкретного подтверждения.
— Не трогать, — повторил я и добавил каплю силы Титана в голос.
Борис наклонил голову. Утробный звук, низкий, скорее вибрация, чем слово. Согласие.
Я повернулся к тоннелю, где в темноте угадывались десятки неподвижных силуэтов луркеров. Выпустил тонкий импульс. Направленный, широкий веером, как сигнал горна. Не слова, потому что слов они не понимали в человеческом смысле. Образ: тихо. Неподвижно. Ждать.