Грузовик полз медленно, застревал в пробках. Я сидел, наблюдал, запоминал. Город огромный, сложный, многослойный. Здесь можно затеряться, здесь можно охотиться.
Рука заныла, тупая, глухая боль изнутри. Я поморщился, сжал пальцы в кулак. Чувствовал, как под кожей скребётся камень. Окаменение ползло дальше по запястью, подбиралось к локтю.
Сосредоточился, выпустил силу Титана — тонкую струйку, направленную в поражённый участок. Энергия встретила сопротивление. Каменная ткань не отступала, но и не продвигалась дальше.
Я сдерживал процесс, замедлял его, но не останавливал. Сил Титана хватало, чтобы держать фронт, но не отбить территорию. С каждым часом напряжение росло. Приходилось тратить больше энергии на контроль.
Спина почти полностью окаменела. Лопатки, позвоночник, рёбра — всё превратилось в живой камень. Двигался свободно, боли не было, но ощущение чужеродности не пропадало.
Лицо тоже. Утром, перед посадкой, я сорвал каменную корку со щеки. Под ней была новая кожа, нормальная, но это временно. Через несколько часов корка вернётся.
Что это за ядро такое? Земляной гигант шестого ранга. Откуда у него такая мощь? Я поглотил десятки ядер за время на этой планете, но ни одно не давало такого эффекта.
Может, дело в концентрации? Три ядра разом, все высшего ранга. Одно из них — земляное, с чудовищной плотностью энергии. Перегрузка каналов, перенасыщение стихией.
Или сам гигант был особенным? Змеевы не просто так выбрали его ядро для экспериментов. Может, это был альфа, лидер стаи? Или мутант, аномальный?
Вопросы без ответов. Нужна Ирина, а потом лекарь. Остановить окаменение. Потом уже разбираться с причинами.
Грузовик свернул с главной дороги, поехал по узким улицам. Здания стали ниже, грязнее. Вместо магазинов — мастерские, склады, гаражи. Вместо толп — редкие прохожие.
Мы въехали в промзону. Ангары, заводы, трубы. Запах гари, химии, металла. Дороги разбитые, ямы глубокие. Грузовик подпрыгивал на каждой кочке.
Водитель высунул голову из окна кабины, крикнул:
— Почти приехали! Ещё квартал!
Я кивнул, хотя он не видел.
Наконец грузовик остановился. Мотор заглох. Водитель выскочил из кабины, огляделся.
Мы стояли перед покосившимся ангаром. Единственное целое здание в округе. Остальные — руины, обгоревшие остовы, груды кирпича.
Площадка перед ангаром пустая, бетон потрескался, трава пробивалась сквозь щели и никого вокруг.
Водитель подошёл к задней части грузовика, начал отцеплять тросы.
— Помочь разгрузить? — спросил он.
— Не надо, — ответил я. — Сам справлюсь.
— Точно? Контейнер тяжёлый.