— Между нами произошло… недоразумение.
Я поднял бровь, посмотрел на него молча. Подождал секунду. Дал словам повиснуть.
— Недоразумение? — переспросил я спокойно.
Наклонил голову набок, будто не понял.
— А, простите, — продолжил я медленно, — вы о том случае, когда ваши люди ворвались в дом обычной семьи, угрожали женщине и девушкам, и хотели насильно забрать человека?
Воронов дёрнулся. Губы сжались в тонкую линию.
— Именно об этом недоразумении мы говорим? — закончил я.
Тишина. Он молчал, смотрел на меня. Глаза сузились.
Я сделал шаг вперёд. Один. Девушки двинулись за мной, не отпуская рук.
— Или, — продолжил я громче, — может быть мне тоже ворваться в ваш дом? Забрать вашего сына, например? А тех, кто будет мешать — убить?
Последнее слово выплюнул резко.
— Это тоже будет недоразумением, верно?
Воронов взорвался. Трость взлетела вверх, ударила по асфальту с грохотом. Металлический наконечник звякнул, высекая искру.
— Что ты себе позволяешь, сопляк⁈ — гаркнул он.
Голос сорвался на крик. Лицо перекосилось. Он шагнул ко мне, трость выставил вперёд как копьё.
Я засмеялся. Коротко, резко. Звук эхом разнёсся по улице.
Аристократы дёрнулись. Некоторые обернулись на секунду, посмотрели на меня. Потом снова вперёд на своего главу.
— Так подождите, — сказал я сквозь смех. — Это же было недоразумение!
Развёл руками, будто удивился.
— Или недоразумение — это только когда вы что-то делаете? А когда против вас — уже нет?
Воронов замер. Рот приоткрылся, слова застряли в горле. Он не ожидал. Не просчитал этот поворот.
Я сделал ещё шаг. Ближе. Девушки следом, шаркая ногами.
— Двойные стандарты, — произнёс я медленно, чётко. — Классика аристократии.
Пауза. Дал словам дойти.
— Вам можно всё. Другим — ничего. Так?
Тишина. Воронов молчал, дышал тяжело. Грудь вздымалась, опускалась. Пальцы сжимали трость так сильно, что костяшки побелели.
Я не дал ему собраться.
— А, подождите! — хлопнул себя по лбу. — Кажется, было ещё одно недоразумение!
Улыбнулся шире, показал зубы.
— Когда ваши люди ворвались к торговцу Быкову ночью. Когда они хотели убить меня и вот этих, — кивнул на девушек рядом, — прекрасных, милых дам.
Голос стал мягче, почти нежным на последних словах. Контраст резкий.
— Точнее, одну убить, а вторую забрать. Это тоже недоразумение?
Воронов побагровел. Шея налилась кровью полностью. Он открыл рот, чтобы ответить.
Я не дал. Голос изменился мгновенно. Стал холодным, жёстким, режущим.
— Послушайте внимательно, — начал я тихо.
Каждое слово как удар молотом.
— Если вы не поняли с первого раза — повторю специально для вас.