— Я буду хорошей! Обещаю! Я всё сделаю! Всё, что скажешь!
Несколько прохожих остановились. Я посмотрел на неё сверху вниз.
— Пошла вон, — спокойно сказал.
— Но я… — она осеклась.
Наткнулась на мой взгляд и замолчала.
— Я сказал… вон, — повторил медленно, чеканя каждое слово, — Ищи другого защитника.
Катя замерла, потом медленно поднялась. Грязь стекала с колен, оставляя тёмные пятна на форме. Заплакала, слёзы смешались с дождевой водой, потекли по щекам.
Странные существа, эти людишки. Я же сказал ей. Что она не в моём вкусе, что я не герой, которых они так любят в своих сказках. Но видимо, до муравьёв не доходят их же слова. Те самые слова, которыми они так любят пользоваться. Мои действия служат только одной цели — мне. И если кто-то встаёт на пути — я сметаю его.
Я толкнул остолбеневшего Сашу в спину. Он дёрнулся, очнулся, посмотрел на меня непонимающе.
— Пошли, — бросил коротко.
Толкнул его ещё раз, направляя к входу в здание. Саша зашагал механически: одна нога, вторая. Включился автопилот. Мы дошли до двери. Я открыл её, затолкал Сашу внутрь.
Катя попыталась войти следом. Я захлопнул дверь прямо перед её носом. Щёлкнул замок. Тишина. Снаружи донёсся всхлип, потом топот ног. Она убежала.
Саша стоял посреди комнаты неподвижно, как статуя, и смотрел на дверь. На ту самую дверь, за которой только что разрушились его влажные мечты о любви, о будущем, о семье.
— Она… — пробормотал он наконец, — Я думал…
Речь оборвалась, он замолчал, сглотнул и попробовал снова:
— Я думал, что она… что мы… — ещё одна пауза, — А она… Дешёвка. Продажная девка. Готова была прямо сейчас раздвинуть ноги.
Саша медленно повернулся ко мне. Лицо перекошено. Глаза красные, не от слёз — от злости или от боли, или от того и другого вместе.
— Как? — спросил он тихо, — Почему я не понял этого сразу? Дурак. Какой же я дурак!
Я прошёл мимо него, плюхнулся на кровать. Пружины скрипнули под весом. Откинулся на спину, руки за голову.
— Чётко, коротко и по существу! — сказал, глядя в потолок, — Забудь про бабу. Сейчас о твоей шкуре думать надо.
Он замолчал, просто продолжил пялиться на дверь. Словно ждал, что Катя вернётся, постучит, попросит прощения, скажет, что это была ошибка.
Наивные муравьи… Я встал, подошёл к Саше, положил руки ему на плечи и тряхнул. Он дёрнулся, моргнул, посмотрел на меня.
— Очнись! — приказал жёстко, — Хватит сопли жевать, рассказывай.
Встряска помогла, Саша выдохнул, замотал головой, разгоняя туман в мозгу, попытался сфокусироваться. Реакция была заторможенной. Что-то произошло, и он посмотрел на меня. В его глазах я увидел бездну отчаяния.