Он сделал паузу, тяжело дышал, грудь вздымалась, опускалась.
— Нас запрут там… Вместе с гигантами, вместе с аномалиями. И мы должны будем убить всех. Всех до единого!
Саша поднял на меня взгляд, полный ужаса.
— И только когда последний монстр сдохнет, — продолжил он медленно, — Артефакт «схлопнет» аномалию. Закроет дыру в реальности. Если он вообще работает.
Он замолчал, облизнул губы. Они потрескались, кровь выступила тонкими линиями.
— А если мы не справимся… — тон упал до шёпота, — Принц просто активирует артефакт принудительно. Досрочно, не дожидаясь, пока мы убьём всех.
— И что тогда? — спросил я спокойно.
— И тогда он закроет дыру. Если у него это выйдет, — Саша тяжело сглотнул, — А если нет? Что если артефакт как-то по-другому сработает? Что если он не закроет, а расширит? Что если взорвётся? Что если…
Речь снова сорвалась.
— А⁈ — выкрикнул он наконец, — И всё это вместе с нами внутри. Понимаешь⁈
В комнате повисла тишина. Я смотрел на Сашу, он смотрел на меня. За окном усилился дождь, капли барабанили по стеклу, звук монотонный, успокаивающий.
— Так ещё и аномалии там… — добил он шёпотом, — Третьего и четвёртого ранга. Там твари, которых даже танки не берут.
Саша закрыл глаза, покачал головой.
— Мы же видели одного такого на форпосте… И там таких будет десятки… Если нам только повезёт… А если нет?
— Значит, либо мы сожрём их, либо они нас, — констатировал я.
Лайки и комменты ставим сюда — https://author.today/work/522835
Так что ещё? Беру перерыв, до субботы, поскольку нужно уехать по делам. Следующая прода будет… 20 декабря в 00:00 по МСК
Мясоедов убежал к себе, вернулся минут через пять. Вошёл в мою комнату, не постучав. Притащил рюкзак, набитый под завязку. Из-под клапана торчали рукава какой-то рубашки, мелькнул край полотенца. Лицо решительное, челюсть сжата. Он уже смирился. Теперь собирался встретить смерть подготовленным, с чистыми носками и запасной зубной щёткой.
Людишки…
Саша высыпал содержимое на кровать. Посыпались носки, трусы, майки, ещё одна форма. Всё аккуратно сложенное, выглаженное. Мясоедов начал перебирать вещи, пытаясь запихнуть обратно компактнее.
Достал клетчатую рубашку, развернул её, пригладил ладонью. На лице появилось что-то вроде нежности. Парень смотрел на эту тряпку так, словно она была реликвией.
— Это лишнее, — сказал я, не оборачиваясь.
Подошёл, выдернул рубашку из его рук. Ткань мягкая, потёртая, старая вещь, много раз стиранная. Пахло стиральным порошком и чем-то домашним.