Он делает шаг ближе. Плечи напрягаются. Мы стоим почти вплотную. Хватит искры, чтобы мы не на шутку завелись и пустились в выяснение отношений с кулаками. Выяснить кто крут словами слишком интеллигентно, такие как Атаев слов не понимают. Им кулаки ближе.
— Думаешь, ты всё ещё неприкасаемый? Думаешь, имя твоего деда будет тебя вечно спасать?
— А ты до сих пор думаешь, что у тебя есть право вообще рот открывать в мою сторону? — голос становится ниже, жестче. — Не забывай, Тагир, ты тот, кто давно потерял лицо.
Он улыбается. Но глаза остаются мертвыми. И в этот момент всё происходит слишком быстро. Тот миг, когда либо ты, либо тебя. Я замечаю движение слишком поздно. Атаев выкидывает руку вперед, крепко что-то сжимая. Не успеваю четко среагировать. Дергается в мою сторону, и я ощущаю, как обжигающая боль жжет бочину. Вскидываю на Тагира ошалевшие глаза, прижимая руку к боку. Атаев широко и довольно улыбается, будто турнир выиграл.
Сука.
Я отшатываюсь на шаг, но не падаю. Не успевает он замахнуться второй раз, перехватываю его руку, разворачиваю, со всей силой ударяю локтем в висок. Он шатается, рычит, как зверь, но не отпускает нож. Тогда я бью ещё раз, ребром ладони по запястью, и нож вылетает из его рук, звонко падая на плитку.
Прикусив губу от боли, медленно наклоняюсь за ножом. Вокруг тишина, будто весь зал замер. Ни крика, ни движения, только чужие взгляды, прикованные к нам. Тагир бросается вперёд. Я резко выпрямляюсь и с коротким, отточенным движением царапаю лезвием его щеку. Не глубоко, но достаточно, чтобы пошла кровь. Он замирает. Прижимает ладонь к лицу. Глаза расширяются, в них недоверие, злость и растерянность.
— Это за попытку, — шепчу ему в лицо, дыша тяжело. — В следующий раз — перережу глотку.
Он отступает на шаг, сжимая щеку, с ненавистью смотрит. Я, слегка пошатываясь, с ножом в руке иду на выход. Меня никто не останавливает, но чувствую, как смотрят в спину. Спина горит, но внутри холодный контроль. Я не позволю никому ставить меня на колени. Особенно таким, как он.
— Мы не закончили, Эмир, — сквозь зубы рычит Тагир у меня за спиной.
Я ощущаю опасность, как зверь, кожей, спиной, затылком. Резко разворачиваюсь, и рука сама делает то, о чём разум ещё не успел подумать. Лезвие мягко входит в тело. Без звука. Без сопротивления.
Тагир застывает. Глаза в упор, темные, знакомые, а теперь теряющие фокус. Он дёргается, пытается шагнуть назад, но я удерживаю его за плечо, не позволяя упасть.
— Не выдергивай нож, — говорю почти ласково, склонившись к самому уху. — Иначе тебе придёт конец.