— Вообще-то он первым начал меня цеплять. Я долго не реагировал, но всему есть предел. И потом, — иронично усмехается. — Ему тоже не хило досталось.
Асхад оборачивается, прищуривается. Смотрит на меня, потом вскидывает мрачный взгляд на парней, стоящих в коридоре. Один осмеливается войти в кабинет. Опускает глаза, мнет руки.
— Тут такое дело… Атаеву вызвали «скорую».
Сказать, что внезапно испугался, совру. Мне лично по хрену, что там с Тагиром. Пусть везут куда угодно. Я откидываюсь на спинку дивана, смотрю на рану. Кровь все еще сочится. Медленно выдыхаю сквозь зубы. Боль глухо отдаётся в висках. Надо потерпеть.
Но вместо облегчения чувствую, как внутри начинает шевелиться что-то противное и тревожное. Не из-за Тагира. Нет. Меня волнует другое, чтобы драка не вышла за пределы клуба. Чтобы никто из посторонних не успел слить видео, отправить, донести. Чтобы не было огласки. Скандалов. Последствий.
Я поворачиваю голову в сторону, ища взглядом Асхада. Он потушит пожар, который я невольно устроил. Уверен, что он всё контролирует. Но червяк внутри всё равно гложет. Слишком много глаз, слишком много слухов. А если Тагир не заткнёт рот? А если не выживет?
— Где тут раненный?
В кабинет влетает девушка в блестящем платье. Я забываю о чем тревожился, так как передо мной замирает та самая незнакомка, за которой я последовал, прежде чем завязалась потасовка с Тагиром. Она деловито осматривает рану, поворачивается к Асхаду, держащего хирургический чемоданчик.
— Шить умеешь? — интересуюсь, с интересом разглядывая девушку в блестящем платье.
— Курсы кройки и шитья не оканчивала, но такой пустяковый порез смогу зашить. Положите его на пол, под голову что-то, — в ее голосе столько уверенности, что я непроизвольно улыбаюсь и молчу, когда парни из охраны опускают меня на пол.
Пристально слежу за тем, как девушка уверенно дезинфицирует иголку, нитки, свои руки. Ее лицо сосредоточено, между сведенными бровями морщинка. Она красивая. И губы у нее очень даже…
— Мне нужен нормальный свет, — поворачивается девушка-медик к Асхаду.
Через мгновение рядом с нами ставят торшер с яркой лампой. Девушка регулирует высоту, угол света и оглядывается, будто что-то ищет. Кто-то любезно ставит рядом табуретку. Ее собранность завораживает. Я совсем забываю, что шить будут меня, мое внимание сосредоточено на ее губах, на ее глазах. И воображение рисует непристойные картинки с нашим участием.
Девушка раскладывает все медицинские принадлежности. Натягивает перчатки и после этого склоняется надо мной, разглядывая порез. Рубашку в крови аккуратно заправляет за спину, видимо, чтобы не мешала. Обрабатывает рану, заставляя зашипеть сквозь зубы, но совсем на меня не обращает внимания. Даже не жалеет и не сюсюкается. Ее действия четкие и уверенные.