Фотограф объявляет перерыв. Амина расслабляет плечи, ее взгляд встречается с моим. Она удивленно моргает, потом медленно улыбается. В глубине все та же грусть.
— Что ты тут делаешь? Иди отдыхай, Амелия. Тебе нельзя долго стоять на ногах, — говорит она мягко.
— Скучала по тебе, — не выдержав, кладу руку ей на живот. — И по нему.
Амина замирает. Маска силы дает трещину. Глаза наполняются влагой. Она кивает, едва заметно.
— Да? — выдыхает она.
— Ты не одна, Амишка. Не забывай, слышишь? Ни на одном шагу. Ни на одном УЗИ. Ни в одной бессонной ночи. У меня есть большой пустой дом, который скоро достроят. Эмин сказал, что ты будешь жить с нами.
Она смотрит на меня, и по ее щеке скатывается первая слеза.
— Я не хочу быть обузой… Это ваш дом. Спасибо за предложение, но…
— Молчи, — прерываю. — Ты часть нашей семьи. И эта тема не обсуждается. Поняла меня? Эмин будет злиться.
Мой путь одиночества закончился, когда появился Эмин. Ее путь только начинается. И я сделаю все, чтобы он не был одиноким. Амина меня ни разу не отпускала за долгие годы, что я воспитывала дочь одна. Я ее тоже никогда не отпущу.
Стою с Аминой в полумраке павильона, всё ещё чувствуя тепло ее рук, когда в коридоре раздаются быстрые шаги. Повернувшись, вижу Эмина. Он выглядит безумно устало. Уехал рано утром на важную встречу. Защивается. Делает все, чтобы отделаться от работы до рождения нашего малыша, а после быть постоянно рядом, чтобы помогать мне.
Муж подходит сзади, обвивает мою талию руками и начинает гладить живот. Его губы прикасаются к моей щеке — сухое, быстрое, но родное прикосновение.
— Как вы тут, девочки?
— Всё прекрасно, спасибо, — улыбаюсь.
— Мне пора, коллеги ждут, — говорит Амина. — Эмин, Амелия, всего хорошего.
Она уходит, оставляя нас одних.
Бестужев берет меня за руку.
— Как ты себя чувствуешь?
— Всё хорошо, спасибо, — отвечаю. Мы идём по коридору в его кабинет.
Дверь закрывается. Эмин поворачивает меня к себе, и прежде чем я что-то успеваю сказать, его губы находят мои. Поцелуй такой глубокий, усталый, но в то же время полный нежности.
— Я так устал, Ами, — выдыхает он, закрывая глаза.
Я улыбаюсь, гладя его по щеке. Именно в этот самый момент из глубины приходит другое ощущение. Застываю, ощущая тяжесть внутри живота. Но сейчас она совсем другая — неприятно так, что дышать невозможно.
— Амелия? — Хрипит Эмин, глядя мне в глаза.
Я не знаю, что сказать. Знаю, что он будет паниковать. Даже когда я лишь хвастаюсь за живот, муж сразу прибегает, начинает говорить, что срочно надо на обследование. Боюсь представить его реакцию, когда я буду рожать. А ведь он дал слово, что не позволит мне рожать одной. Будет рядом даже там…