сначала Эмин!
Сажусь на широкий подоконник в гостиной, прижав колени к груди, и смотрю в ночной город. Огни машин внизу плывут бесконечными желтыми и красными реками. Я жду.
Муж приезжает поздно, далеко за полночь. Ключ поворачивается в замке совсем тихо, но я слышу. Почти бегу к прихожей.
Эмин смотрит на меня удивленно, выглядит измотанным. Но несмотря даже на усталость, в руках у него роскошный букет алых роз.
— Как ты? — его голос хриплый от усталости, а в глазах беспокойство.
— Всё прекрасно, — тихо отвечаю, принимая букет. — Спасибо… Ты голоден? Разогреть ужин? — киваю в сторону кухни.
— Нет, — он отказывается, снимая пальто. Потом подходит и целует меня. — Ариша спит?
— Да, давно. Весь день с Эмилем играла, выдохлась.
— Ммм, понятно, — он проводит рукой по лицу. Потом его взгляд фокусируется на мне, становится пристальным. — А ты сейчас как? Чувствуешь себя лучше? Говори честно.
Его внимание, даже сквозь эту усталость, такое острое.
— Отлично, — говорю я. Мой голос почему-то дрожит. Я делаю шаг навстречу. — Эмин… Мне нужно тебе кое-что сказать. Очень важное.
— Говори.
Сделав глубокий вдох, кладу ладони ему на грудь.
— Я… Я беременна.
Эмин теряется. Эмилия правильно описывала эмоции брата. Он сейчас смотрит на меня так… неверяще. Будто я сказала какой-то бред.
А потом по его лицу расползается улыбка. Она освещает всё его лицо, стирая следы усталости.
— Ты… Серьезно? — его голос звучит глухо, срывается.
— Как никогда, — мои глаза снова наполняются влагой.
Эмин больше ничего не говорит. С тихим, счастливым стоном обнимает меня, прижимает к себе так крепко, что мне становится нечем дышать. Зарывается лицом в мои волосы. У Эмина трясутся руки.
— Ами… Как же я люблю тебя.
Он отстраняется, держа мое лицо в своих ладонях, и смотрит в глаза. В его взгляде теперь буря — радость, трепет, гордость и нежность.
— Я буду рядом. Все девять месяцев. Слышишь меня? Каждый день. Каждый час.
Ну да, ага. Верю, Эмин. Знал бы ты, какой ты трудоголик. Может, действительно будешь рядом. Но и свой ноутбук из рук не выпустишь.
— Возможно, восемь, — говорю я сквозь смех и слёзы.
Бестужев моргает, не понимая.
— А?
— Срок ещё неизвестен. Завтра поедем в больницу, всё узнаем, — объясняю я, обвивая его шею руками. — И да, Эмин Бестужев, я требую, чтобы ты был рядом на каждом приёме. На каждом УЗИ. Везде. Всегда. Твоя священная обязанность.
Он снова обнимает меня, смеется.
— Принято, госпожа Бестужева, — целует в макушку. — Принято безоговорочно.
Глава 73
Зал агентства превращен в подобие зимнего сада эдвардианской эпохи: настоящий папоротник, мягкий свет, антикварная софа. Я стою в центре. В платье, которое сшила для меня Арина. Она, конечно, меня балует. Настоящая мать, которой у меня никогда не было. Зато есть сейчас. Святая женщина, которая понимает меня с полуслова. Порой даже с одного взгляда.