Пусть этот дом не мой. Пусть завтра всё может измениться.
Но сейчас, в этот вечер, я по-настоящему счастлива.
Эмин садится рядом и кладет руку мне на плечо. Без давления, без слов. А я молчу, не желая сопротивляться и протестовать. Пусть. Мне это даже… приятно.
Я не отвожу взгляда от Ариши, играющей на ковре.
— Спасибо, — шепчу. — Прекрасный вечер.
Бестужев кивает.
— Не благодари. Это только начало.
Ближе к одиннадцати Ариша трёт глаза, вяло ковыряет вилкой кусочек яблочного пирога и всё чаще зевает.
— Мамочка, я спать хочу, — шепчет, уже еле держась.
— Конечно, солнышко. — говорю я и встаю.
Эмилия сразу отзывается:
— Пойдёмте, я покажу вам комнату. Всё уже готово. Эмиль помогал мне выбирать постельное бельё. Так что, возможно, он даже гордится собой.
Сын Эмилии, поняв, что речь идет о нем, подымает на нас взгляд, но сразу же устремляет обратно в телевизор, где показывают мультфильмы. Он тоже скоро уснёт — глаза усталые и почти сонные.
Мы поднимаемся по лестнице. На стенах мягкий свет, а воздух… Он будто пахнет спокойствием.
Комната просторная, светлая, с окнами до пола. Шторы — густого молочного цвета, а посреди стоит большая кровать с мягким серым покрывалом. На прикроватной тумбочке ночник в форме луны, а у стены книжная полка с детскими сказками и плюшевыми игрушками. Всё аккуратно, продумано, с любовью.
— Какая большая кровать! — восхищенно говорит Ариша, сразу забираясь на неё.
— Это тебе, маленькая леди, — улыбается Эмилия. — Вам с мамой тут будет уютно.
Ариша ложится. Едва её голова касается подушки, дыхание становится ровным. Заснула сразу же.
— Пусть спит, — шепчет Эмилия. — Если хочешь, выйди на террасу. Сегодня звёзды просто невероятные.
Я киваю и, стараясь не шуметь, выхожу в коридор.
Толкаю дверь, что кажется балконной. За ней — терраса. Просторная, с деревянным настилом и несколькими креслами из ротанга. На перилах мерцают маленькие фонарики. Лёгкий ветер колышет занавески, и в воздухе пахнет жасмином и вечерней прохладой.
Сажусь в кресло. Вижу вдали мягкий силуэт сада, подсвеченный лунным светом. Где-то внизу, у калитки, горит фонарь. Всё так спокойно, будто время на мгновение остановилось.
Я закрываю глаза, чтобы запомнить этот момент. И вдруг чувствую, как на плечи ложится тёплый плед. Тяжесть его почти невесома, но ощутима.
— Остынешь, — слышу позади голос Эмина.
В полумраке его глаза кажутся темнее обычного, а лицо спокойное.
— Спасибо, — тихо говорю.
Он кивает, садится в соседнее кресло. Некоторое время мы просто молчим. Ни один из нас не спешит говорить. Эта пауза не неловкая — она нужная. В ней всё: усталость, сожаление, благодарность.