— Тебе здесь нравится? — спрашивает наконец Бестужев.
— Очень. Тут… спокойно.
— Так и должно быть. — Он на секунду смотрит вдаль. — Этот дом всегда был живым, но с тобой и Аришей он… стал гораздо комфортнее и уютнее.
Я не отвечаю. Только улыбаюсь чуть растерянно. Не знаю, что сказать, когда тебе говорят что-то настолько простое и в то же время важное.
— Ты, наверное, думаешь, что я просто красиво говорю, — продолжает Эмин. — Но это не так. Я просто понял, что без вас жизнь… как дом без света. Всё вроде есть, но холодно и темно.
— Не надо, Эмин, — шепчу. — Сейчас не время говорить о прошлом.
— А я не о прошлом, — тихо отвечает он. — Я о том, что впереди.
Молчу. Потому что боюсь ответить.
Он не приближается. Не пытается тронуть. Только сидит рядом. Если даже приблизится — я не стану бежать. Я устала бежать.
Перевожу взгляд на звёзды. Ночь кажется необычной.
Как странно… Всю жизнь я хотела, чтобы рядом был человек, с которым можно просто молчать. И чтобы это молчание значило больше, чем слова.
Эмин чуть подается вперед: локти на коленях, руки сцеплены.
— Знаешь, Амелия, — говорит он глухо, — я не верю в случайности. То, что всё сложилось именно так… наверное, единственный способ заставить меня понять, что терять больше нельзя.
Смотрю на Эмина в упор. Впервые за долгое время не чувствую ни обиды, ни страха. Только тёплое спокойствие.
Плед чуть сползает с плеч. Он поправляет его, касаясь кончиками пальцев моей руки. Этот простой, почти случайный жест, так сильно греет.
Глава 41
Амелия
Просыпаюсь от запаха свежего кофе. Воздух напоен утренним теплом и чем-то очень домашним — время в этом доме течёт мягче. Сквозь приоткрытую дверь доносится детский смех — звонкий, беззаботный, как песня, которую не хочется прерывать. Я просто лежу, слушаю, как этот смех стелется по дому, смешиваясь с глухим мужским баритоном. Узнаю этот голос.
Мы разговаривали с Эмином больше часа. Обсуждали прошлое. То, как Нелли вывернула даже историю с ЗАГСом. Конечно, неприятно. Потому что я ей ничего плохого не сделала. Да и уму непостижимо, как ее тетка могла пойти на такую авантюру, воспользовавшись своей должностью. Для чего все это было? Чтобы мы расстались с Бестужевым? И что они выиграли этим самым?
Возможно, они руководствовались какой-то своей, извращённой логикой, где чужая жизнь — всего лишь разменная монета. Размышлять об их мотивах — все равно что пытаться измерить пустоту.
Подхожу к окну, отодвигаю штору. Внизу, на зелёном газоне, Эмин катает Аришу и Эмиля-младшего на детской машине. Оба ребёнка визжат от восторга, споря, кто за рулём. А он смеётся — не тем редким смехом, каким раньше прикрывал усталость, а настоящим, светлым, свободным. Его плечи расслаблены, настроение отличное.