Немедленно надо свалить, пока Бестужев не зовет на завтрак. Видеть его желания нет. Да, я как трусишка сбегаю от него. Я просто боюсь… Боюсь услышать от него то, что разорвет мое сердце на куски. И я окончательно сломаюсь. После чего я не смогу стать прежней Ариной, которая привыкла стойко стоять на ногах. Во второй раз я этого не переживу…
Что бы ни делал Глеб, мне было абсолютно все равно. Но сейчас… Сейчас речь идет не о Салтыкове, а о Бестужеве. Который на протяжении многих лет является хозяином моего сердца. Того самого, сломанного.
— Нам в школу бежать. Она не так близка отсюда, как от нашей квартиры, родная. Так что… Не медля выходим. Рюкзак забери.
— Мамуль, ну подожди, — дочь крепко сжимает мою руку. — Папа сказал, что меня теперь будет отвозить водитель. И привозить тоже. Тебе не говорил?
Вздыхаю. Нет, не говорил. Да и не согласна я. Два года я занимаюсь этим сама и ни разу не жаловалась. Иногда не получалось, да. Выручал дядя Семен или же моя дорогая Дилара. Но сейчас… Не хочу, чтобы он так быстро начал за меня что-либо решать. Качать свои права. Да, он отец Эмилии. Но это не значит, что я теперь не в праве знать, что он там запланировал… Вот вчера мог бы рассказать, мол, нанял водителя. Но он этого не сделал. Зато он не отказал себе в удовольствии поболтать со своей Анжели. На ночь глядя! Я же слышала, как он принял звонок.
— Возможно. Но не сегодня. Давай уже. Ты почему меня не слушаешься?
— Слушаюсь! — возмущается дочь, забирая с дивана рюкзак. — Прости, не хотела тебя обидеть.
Черт! Я начинаю ругаться на малышку, хотя она вовсе ни в чем не виновата. Я зла на Эмиля, отыгрываюсь на нашей дочери.
— Арина… — зовет меня домработница. — А завтрак? Эмиль в своем кабинете. С раннего утра окружил себя папками. На столе нет места даже чашку чая поставить. Он без вас не стал есть. Может…
— Мы спешим в школу, — перебиваю я женщину. Выходит грубовато, но… Слово не воробей, как говорится. — Извините. Эмиль пусть завтракает один. Раньше ведь так и было, верно? Или…
Еле сдерживаюсь… Мысленно бью себя в лоб, затем кусаю нижнюю губу. Анжели… Это имя не выходит из головы, и я чуть ли не ляпнула, не хочет ли позавтракать Эмиль с ней? Еще не хватало, чтобы дочка стала свидетелем моих сцен то ли ревности, то ли раздражения и гнева.
— Он вас обидел? — тихо уточняет она, косясь на мою дочурку. — На самом деле он может казаться резким, но сердце у него очень доброе. Я все же настаиваю…
— Нет, простите. Нам действительно пора. Вечером при любом раскладе увидимся. Я так думаю. Если сегодняшний день не вымотает меня. До встречи.