Я приоткрываю рот, но вымолвить ни единого слова не получается. Это что-то невероятное… Тело покрывается мурашками. Разум туманится. Да, я хочу его. Всегда хотела. Всю жизнь. Ждала его. Хранила верность не мужу, с которым была в браке много лет, а именно ему. Эмилю Бестужеву. Потому что после него мне не хотелось никого. Ни одного мужчину. Не до них было.
Я не должна испытывать к этому человеку настолько сильные чувства. Не должна, но ни разум, ни тело не слушаются. Я выгибаюсь в такт каждому его движению. Впиваюсь ногтями в спину Эмиля через слой ткани. Еле сдерживаю себя, чтобы не простонать. Не показать ему, как я ждала этого момента.
— Молодец… Вот так… — шепчет охрипшим от страсти голосом, кусает нижнюю губу. Глаза его полуоткрытые, как и мои. Одна рука сжимает мое бедро, вторая — затылок, Эмиль не хочет, чтобы я отвернулась. — Так долго ждал этого дня…
— Сукин ты сын, Эмиль. Я тебя ненавижу… — выдаю на выдохе. — Ненавижу всем сердцем и душой.
— Да, вижу, — он тихо смеется и впивается в мои губы. Толкает язык в рот, и я чувствую вкус виски и шоколада. — Расслабься. Просто расслабься, Арина.
Он начинает двигаться очень быстро и резко. Я же уже затрудняюсь соображать, анализировать происходящее…
Вообще-то в соседней комнате моя дочь учит стихотворение. А мы с ее отцом занимаемся тут безумием. Она в любой момент может появиться, но без стука внутрь не зайдет никогда. Я ее не так воспитывала.
Снова толчки. Слишком быстрые. И я просто не могу сдержать всхлип. Утыкаюсь носом в мужское плечо, вонзаюсь ногтями в кожу шеи Эмиля. Секунда, вторая… И третья… И я просто дрожу от разливающихся по телу импульсов тока. От того, как внутри меня пульсирует кое-что огромное и горячее.
— Сукин сын…
Я отталкиваю его от себя и иду прямиком в ванную, откуда вышла буквально несколько минут назад. Теплая струйка жидкости течет по бедру. Я пытаюсь не обращать на это внимания и не думать, что только что произошло между мной и этим… Засранцем Бестужевым. Он меня бесит. Бесит тем, что мое тело до сих пор помнит его. Да и я, собственно говоря, никогда не забывала. Бесит тем, что я не могу отстраниться тогда, когда он вот так хочет близости. Я и сама хочу. А еще бесит тем, что, несмотря на его слова… На то, что угрожал мне точно так же, как когда-то Глеб, я все равно не смогла удержаться и поддалась его напору.
Выйдя из ванной, я не нахожу Эмиля в комнате. Дочка повторяет стишок, измеряя коридор небольшими шагами.
— Мам, я все, — выдыхает, протягивая мне книжку. — Ты подержи, я тебе расскажу и спать. Глаза слипаются.