Я улыбаюсь, откладывая вилку в сторону.
— Конечно, могу. Все, что захочешь…
— То есть маму уже не хотим? — уточняю я, игриво надувая губы.
— Да не-е-ет, мамуль…
— Ладно, ладно, — смеюсь. — Шучу, родная. Теперь будем подстраиваться под ситуацию. Иногда я отвезу тебя, иногда… Папа, — кошусь на Эмиля. Он странно смотрит на меня. Сказать, что пожирает взглядом — это ничего не сказать. — Кстати, ты уроки сделала?
— Упс, — потирает дочка лоб. — Поможешь, мам?
— Не-а. Я в душ. Папу проси, — подмигнув малышке, поднимаюсь.
В ванной провожу, наверное, целый час. Эмиль говорил, что в гардеробе есть любая одежда для меня. Действительно… Но я предпочитаю натянуть на себя трусики и ночную сорочку. Все-таки скоро спать ложиться. Хоть я свой лимит сна уже исчерпала. Вряд ли смогу уснуть.
Выхожу из комнаты и делаю всего шаг, как чувствую хватку на талии. Это, конечно же, Эмиль. Он тянет меня за собой, толкает третью дверь. Скорее всего, его спальня.
— Что ты делаешь?
— Хочу поговорить.
— А я не хочу. Мне надо пойти к дочке.
— Успеешь. Она стихотворение учит.
— Эмиль… — ворчу, чувствуя, как теплая ладонь ложится на мое бедро. — Немедленно отпусти меня. Я еще не забыла твои слова. И, поверь, никогда не забуду. И не прощу.
Но Бестужев меня не слышит. Я оказываюсь прижатой к стене. Он же утыкается носом мне в шею и глубоко дышит.
— Не знаю, что на меня нашло, Арин. Я будто с цепи сорвался. Знаешь, я ведь не железный. Ревность сносит мне крышу.
— Я поводов не давала! Ты угрожал мне дочерью, напомню! Не отличаешься от Глеба! Ни капли!
Эмиль поднимает глаза. Между нами всего лишь пара сантиметров. Я чувствую аромат его парфюма. Он дышит мне в губы, чем вызывает мурашки по телу.
— Прости, Волчонок. Прости… Больше не повторится. Обещаю.
Кладет руку на мой затылок, второй сжимает ягодицу. Да так, что я чуть ли не постанываю.
— Простить? — усмехаюсь. — Ты каждый раз будешь говорить мне гадости? Ломать, унижать, а потом… Просто прости? Да ты с ума сошел…
Ладонь Эмиля касается моей груди. Он рычит мне в шею, скользя рукой по спине.
— Сошел с ума… — подхватив меня под попу, усаживает на тумбочку и рывком снимает с меня белье. Расстегивает свой ремень.
Внутри меня творится не пойми что. Мне хочется заорать в голос, сказать, как я его ненавижу. Но огонь, с каждой секундой все больше растекающийся по телу, заставляет меня молчать и подчиниться этому самодовольному мерзавцу, который вот-вот возьмет меня прямо здесь, посреди комнаты. На тумбочке.
Я зарываюсь в его волосы пальцами, тяну их что есть силы, слыша звериный рык. А в следующий момент Эмиль несдержанно рявкает, чтобы я раздвинула ноги шире. Нет, делать то, что он велит, я не собираюсь. Поэтому он берет инициативу в свои руки. Всего секунда — и одним резким движением вжимается в меня, заполняет собой.