С каждым словом я испытываю все больший шок. Распахиваю глаза, приоткрываю рот, но сказать ничего нормального не могу. Это просто невозможно…
— Мы с отцом никогда не были близки… Точнее, были, но до того времени, пока он не стал настаивать на браке с Салтыковым. Знаешь, за последние несколько лет я даже задумывалась над тем, что, возможно, он вообще мне не родной. Разве родные так поступают? Я никогда не заставлю своих детей жениться на тех, кого они не хотят в своей жизни…
— Как мне нравятся твои слова, — хрипло смеется Эмиль.
— Не поняла. Какие слова? Я тут о чем, а ты…
— Своих детей. Именно так ты сказала, Арина. Насчет твоего отца. Я тоже так думал, но, к сожалению, он тебе родной. Извини, конечно, за прямолинейность и резкость, но это так. Он перевел один из своих домов на имя того парнишки, который хочет продать его… Я вот думаю… Может, позвонишь отцу и расскажешь о планах его сынишки, которого он так ценит? А тебя вообще не считает своей. Они с Салтыковыми сегодня были на открытии какого-то их общего маркета. Поверь, ты сделаешь своему папе очень крутой подарок — заставишь снять розовые очки с глаз.
— С удовольствием сделаю, — киваю. — Дай мне свой телефон. Будет еще круче, если он увидит, что я звоню с твоего номера. Отец века, ей-богу.
Сын… Значит, поэтому отцу всегда было плевать на меня? Ну да… Зачем я ему, если крутой сынишка есть и женщина любимая? До меня просто нет дела.
Я же не рядом с ним, не поддерживаю его. Потому что никогда не видела той же поддержки от него. После смерти мамы он просто стал эгоистом. Значит… Так, стоп. Мамы нет около тринадцати лет, а сыну-то восемнадцать… Это что вообще… Он что, изменял маме?
Боже… Только сейчас до меня доходит причина их бесконечных ссор. Ведь мама всегда была мягкой, заботливой. Меня оберегала так, будто боялась чего-то… Я помню, однажды она хотела уехать к бабушке, но потом что-то случилось, и она передумала. Говорила, что хочет расслабиться чуточку, однако отказалась от так называемого отдыха. В моей голове крутятся такие мысли… Папа угрожал ей — слышала собственными ушами. Но тогда я была мелкой девчонкой, которая думала лишь об учебе и не углублялась в их разногласия. Думала, так бывает в каждой семье.
Длинные гудки действуют на нервы. Мне становится хреново. Сжимаю телефон рукой, а Эмиль… Он гладит мою спину, просит успокоиться.
На глаза наворачиваются слезы. Я такая тупая! Вот реально! Почему я ни разу не догадывалась, что у мамы случился сердечный приступ из-за отца? Она явно узнала о его любовнице. О сыне…