Из больницы выходим счастливые. У меня всего лишь была температура. Эмиль заставил меня приехать, дабы узнать, почему она так резко поднялась. Но оказалось, что ничего серьезного нет. Сбили температуру. Врач прописала пару таблеток, не более. Зато мы получили другую новость — я беременна! Боже… Просто не верится!
— Слушай, Арин, — от радостной улыбки Эмиля, которая не сходит с его лица, тепло растекается по всему телу. — Не думал, что буду так счастлив, узнав, что во второй раз стану отцом. Знала бы, что творится у меня внутри.
— Неожиданно, — киваю скорее своим мыслям. — Мне самой не верится. Твоя реакция мне так нравится. Так сильно хочешь второго ребенка?
— Конечно, хочу, — останавливается на светофоре. — Глупый вопрос, Арин. Имей в виду, в этот раз я постоянно буду рядом. Не оставлю вас. Каждый раз на обследование будем ездить вместе. Знаешь, я до сих пор ненавижу себя за то, что не был рядом… Что оставил вас восемь лет назад, толком не разобравшись в ситуации. Прости.
И от этого его «прости» на глаза набегают слезы. Я пытаюсь их отогнать, но получается так себе. Они текут по щекам. Я шмыгаю носом, как маленький ребенок, цепляясь с вопросительным взглядом Эмиля.
— Это слезы счастья, — улыбаюсь, в который раз сглатывая образовавшийся в горле комок. — Сейчас пройдет.
— Все будет хорошо, — заверяет Эмиль. Берет мою руку, прижимает к своим губам и целует в ладонь. — Все будет замечательно.
Вибрирует телефон Эмиля, и он принимает звонок дочери. Улыбается, однако ни слова про мою беременность не говорит. Лишь сообщает, что скоро будем дома. Почти доезжаем.
— Как думаешь, какова будет реакция Эмилии? — уточняет Эмиль, едва завершив разговор с дочкой.
— Она, естественно, будет рада. Думаешь, станет завидовать? Или закатит истерику, как это иногда делают другие дети? Нет, она обрадуется. Я более чем уверена. Эми давно мечтает о братике или сестренке.
— Будто груз с плеч упал. Больше всего на свете я боюсь ее обидеть, Арин.
— Ты побольше с ней времени проводи. Тогда узнаешь ее характер и сразу же поймешь, что она очень отличается от других детишек ее возраста. Эми ведет себя не как восьмилетняя. Меня она понимает с полуслова. Задает вопрос и просто смотрит в мое лицо. Даже если я рот не открываю, она обычно понимает, что я отвечу. По одному взгляду.
— Ты просто ее очень хорошо воспитала.
Даже спорить не стану. Воспитала я ее отлично. Каждую пылинку сдувала, никогда в обиду не давала. И не дам.
Телефон Эмиля начинает реветь. Посмотрев на экран, он морщится. Даже глаза закатывает, но губы почему-то растягиваются в улыбке.