Снова звонит телефон Бестужева. Он подходит к своему столу и берет мобильный. Сразу же сжимает его в руке настолько сильно, что вот-вот он треснет.
— Что там?
— Ничего важного, — отключив телефон, он бросает его на стол. — Пойдем в спальню.
Наверное, мне следует пойти за ним. Однако вместо этого я вздыхаю и иду в кухню, чтобы выпить чего-нибудь крепкого. Что-то странно чувствую себя. Внутри меня происходят совсем необъяснимые вещи. Если пару часов назад я поддерживала решение Дилары и поддакивала ей, утверждая, что она поступает правильно, то сейчас я думаю совсем иначе.
Ведь я сама столько времени буквально умирала. Совесть не давала мне спокойно жить, потому что я скрывала от Эмиля его же дочь. Но причина у нас с Диларой поступать именно так аналогичная — чтобы спасти жизнь нашим детям.
Семейство Камиля — один в один похоже на семейку Салтыкова. Но у Дилары ситуация куда хуже. Если я боялась Глеба, а также его и своего отца, то у моей подруги врагов куда больше.
Присаживаюсь на стул, чувствуя себя какой-то выжатой. Смотрю в окно. Уже давно стемнело. Складывается впечатление, что на дворе глубокая ночь. День тянулся очень долго.
— Уже пожалела? — Эмиль ставит на стол бутылку красного вина и два бокала.
— Есть такое. С одной стороны, совесть уже начинает мучить, с другой… Она же спасти своего малыша хочет, Эмиль.
Бестужев не комментирует мои слова. Заглядывает в глаза и, усмехнувшись, наливает в бокалы напиток, один протягивает мне. В его глазах цвета моря пробегает что-то мне непонятное. То ли страх, то ли еще что…
— Все равно не одобряю ваш поступок.
Выпив залпом, он откидывается на спинку стула. Сидит в расслабленной позе и рассматривает потолок. Мне даже интересно, что он такого притягательного нашел, что не может отвести взгляда, да только я там ничего не замечаю, кроме лампочек.
Качаю головой и мысленно прокручиваю в голове, где я могла оставить свой телефон. Нужно позвонить тете Марине и спросить, где они. Но мозги не анализируют, разум затуманенный. Или это всего лишь усталость сегодняшнего дня, который длился будто вечность.
— Она одумается, — подытоживаю, поднося бокал к губам. Но меня хватает на пару глотков, а дальше… К горлу подкатывает тошнота. Этот запах… Вино пахнет как-то иначе. Невкусно.
— Как бы поздно не стало, — Эмиль встает с места и берет меня за руку. Тянет за собой. — Дико устал. Хочу спать.
— Я к дочери зайду, а потом вернусь к тебе. Окей?
— Может, мне все-таки с ней поговорить?
— Нет, конечно. Я сама. Не волнуйся, она девочка умненькая. Все поймет.