— Я прекрасно знаю Дилару, Эмиль. Поверь мне… Она просто не выдержит, сама позвонит отцу своего ребенка и во всем признается. Ты не переживай по этому поводу, окей? Все будет пучком.
Тихий стук в дверь заставляет меня вздрогнуть. Я уверена как в своем имени, что это Эмилия. Быстро встаю с колен отца дочери и поправляю свою одежду и волосы.
— Заходи, — говорит шеф с широкой улыбкой на лице, пока я поспешно поднимаю воротник своей кофточки. Потому что кожу жжет — шея точно покраснела. Ах эта щетина моего мужчины.
— Можно? — тихо уточняет дочь. — У меня есть для вас новость.
— Что случилось? — напрягаюсь я. — Эми, все в порядке?
— Да нормально все, — отмахивается.
Выдохнув, я сажусь на диван, а дочь располагается рядом, сразу же прижимается ко мне.
— Мам, пап, у меня через пару недель соревнования по танцам будут. Я нервничаю сильно, — сглатывает дочка. — Очень хочу, чтобы вы тоже присутствовали. Два года рядом всегда была мама, а папы нет. Пап, ты же не откажешься? Придешь ведь?
Лицо Эмиля становится бледным. Ведь он должен улететь в Америку. И, судя по тому, как он закрылся от всех, проблем действительно много. Он всегда становится холодным, если его что-то напрягает.
— Родная, — я глажу дочь по волосам. — Мы как раз с папой только что обсуждали тему его командировки. К сожалению, он должен улететь в Америку на несколько дней. Не думаю, что он успеет к твоим соревнованиям. В следующий раз всей семьей будем поддерживать тебя. Обещаю.
Эмиль расстроен. Он молчит, но я отчетливо вижу, как на его лице играют желваки. Он злится на самого себя.
— Да, я понимаю. Работа же… Она важнее…
Господи… Я, наверное, впервые вижу дочь такой… Разочарованной, что ли…
Она встает и уходит.
— Эмилия, — зовет ее Бестужев.
— Пап, мне уроки надо успеть сделать. А потом спать… Спокойной вам ночи.
Эмиль встает и уже хочет выйти за дочкой, но я его останавливаю у двери.
— Не стоит. Я сама с ней поговорю.
— Эмилия обиделась, — жестко произносит шеф. Он дышит часто, устремляя взгляд на выход. — Это последнее, чего я сейчас хочу. Да я вообще не хочу ее чем-то задевать. Даже неосознанно.
— Эмиль, прекрати переживать. Говорю же… Я пообщаюсь с ней, и она поймет все.
На самом деле чувствую я себя не очень хорошо. Потому что Эмиль расстроен, а дочка обижена. Но что я могу поделать? Ведь командировка Бестужева была запланирована давно. И уже ничего не изменить. Иначе он это сделал бы однозначно.
Дочка понятливая девочка. Раньше она так не капризничала. Потому что раньше рядом с ней не было папы. А сейчас он есть, и Эмилия не хочет отличаться от других детишек, которых придет поддерживать не только мать, но и отец.