На самом деле мне хочется просто обнять этого человека и почувствовать, как громко стучит его сердце. Но Бестужев обхватывает мою голову и тянет на себя, прижимаясь губами к моим. Он на взводе. Возбужден, нетерпелив и безумно страстен.
Касаюсь пальцами его шеи, веду вниз — к пуговице его рубашки, расстегиваю первую, за ней и вторую. Мне хочется дотронуться до его тела. Хочется быть его, но какие-то неправильные и очень лишние мысли не позволяют мне быть такой, какая я есть. Что-то меня останавливает, и я даже слегка отстраняюсь.
— Не сбегай, — шепот Эмиля эхом разносится в огромном пространстве.
Я ничего не слышу, кроме его дыхания. Не чувствую ничего, кроме удовольствия от его прикосновений. Даже спустя несколько лет он все такой же горячий, страстный и отзывчивый на мои ласки.
— Я не хочу, чтобы ты уезжал.
— Я тоже. Но так надо. Без вас с Эмилией я задыхаюсь, Волчонок. Ты не смотри, что я такой холодный. На самом деле проблем выше горла. Все поэтому…
— Поделись со мной, — мягко прошу я, задевая его губы своими. — Пожалуйста, Эмиль. Я не хочу, чтобы между нами была недосказанность.
— После командировки ты все узнаешь. Обещаю, — целует мой подбородок. — Пойдем в комнату?
Глубоко вздыхаю. Прикрываю глаза, наслаждаясь моментом. Мысленно умоляю, чтобы после командировки ничего ужасного не случилось. Однако…
Это чертово предчувствие…
В ушах шумит от напряжения. А где-то неподалеку раздается телефонный звонок, на который Эмиль явно не хочет отвечать. Потому что он даже не обращает внимания на то, что кто-то упорно пытается с ним связаться.
— Ответь, — шепчу, чуть отстраняясь. — Может, что-то важное.
Эмиль цедит сквозь зубы какие-то невнятные слова и тянется к своему телефону.
— Это Гордей, — усмехается он. — Да.
— Эмиль, Дилары в больнице нет, — я слышу взволнованный голос брата Дилары.
— Я в курсе. Она выйдет с тобой на связь. Ты не волнуйся там. Все в порядке.
— Ее так быстро выписали?
Бестужев смотрит мне в глаза и что-то говорит одними губами. Явно что-то недовольное.
— Гордей, с ней все замечательно, — с нажимом повторяет Эмиль. — Жди от нее звонка. Я тут занят. Времени, откровенно говоря, нет. Поэтому…
— Я понял.
— Не нравится мне все это, — глубокий выдох сразу, едва звонок прерывается. — Арина, не нравится. Скрыв от Камиля его же ребенка, вы поступаете просто бессовестно. Уговори свою подругу, чтобы она рассказала Рахманину, пока не поздно. Если хочет прятаться, то пусть продолжает. Пусть скрывается от семьи Камиля. Думаю, он поймет, возможно, даже поддержит. Но от самого мужика-то зачем? Он ей не враг.