— А я глупая, да? — встаю напротив и складываю руки на груди. Почему-то хочется улыбнуться, но я выдаю себя за саму серьезность. — Потому что молчала целых восемь лет?!
Эмиль устало выдыхает, а следом потирает лицо ладонью. Он действительно выглядит неважно.
— Не начинай, — тихо просит он, обнимая меня за талию. — Пойдем в дом. Прохладно становится. Заболеешь еще.
— Хорошо ты выкручиваешься, однако, — хмыкаю, но иду вперед. — Ты не забывай, что Рахманин несколько месяцев обводил Дилару вокруг пальца. Был женат, а выдавал себя за свободного мужика. Ты думаешь, что такая огромная ложь прощается? Нет, не прощается. Вообще, знаешь, я даже мизерное вранье не простила бы.
Мы заходим в кабинет Эмиля. Он садится в свое кресло и смотрит на меня, не отрываясь. Задумчиво. И опять меня начинает клинить оттого, что каждый раз, когда я завожу разговор о лжи, он вот так тупо молчит.
— На кону есть ребенок, Арина. Ты не забывай. Пусть не ради себя, хотя бы ради малыша сообщит Рахманину, что ничего не потеряно. Воспитывать сына одной Диларе будет очень сложно.
— Я в этом даже не сомневаюсь, — сажусь на стол и внимательно изучаю усталое лицо Бестужева. — Когда ты улетаешь в Америку?
— Не знаю. Может, послезавтра.
— Мне полететь с тобой?
Я даже не моргаю. Что-то внутри меня щелкает. Неприятно так. Интуиция подсказывает, что я продвигаюсь в правильном направлении. Аккуратно так и мягко.
Мне кажется или Эмиль сглатывает? Он качает головой, всматриваясь за мою спину.
— А тут кто останется? Я не могу все свалить на Матвея.
Я так и знала, что он ответит мне этими словами. Ну и ладно. Как хочешь, шеф.
— Я просто предложила. А принимать решение — дело только твое.
Бестужев молчит. В воздухе повисает напряженная и очень тяжелая тишина. Мне на мгновение кажется, что это будет длиться вечность.
Эмиль берет меня за руку и тянет на себя. Усаживает на колени и в ту же секунду утыкается носом мне в шею, втягивает носом кислород.
— Ты в последнее время странно себя ведешь, — говорит он хриплым шепотом. — Будто в чем-то подозреваешь меня. Вгоняешь меня в ступор своими словами и вопросами. Я не хочу, чтобы между нами была недосказанность, Арина. И ее не будет. Просто… Голова моя сейчас забита проблемами, которые нуждаются в немедленном решении. Я же просил дать мне немного времени? Так вот… Все у нас будет прекрасно. Однако мне нужно перешагнуть этот период.
— Эмиль, ты сам себя странно ведешь. Будто от меня что-то скрываешь. Вот только не нужно отрицать. Это так понятно со стороны… Либо я тебя слишком хорошо знаю и чувствую все, что у тебя творится тут, — тычу пальцем ему в висок, ощущая, как тело Эмиля напрягается.