— Помоги навести пушку, — велел Билл Нику почти спокойно, будто ничего не произошло. Рука его снова была на поясе. — Они не демоны и не бессмертны. Они, мать их, люди, только с хорошим навыком биться саблями. И теперь часть их точно ранены. Нас больше. Возьмем их осадой и огнем.
*
*
Перед глазами был временами земляной пол, а временами каменный, и он пытался вспомнить, который настоящий. И куда пропал Турко… Он же был здесь. Самоуверенный глупец, который все время рвется вперёд… Словно он неуязвим…
Было холодно, и холод расползался изнутри. На вдохе холод заползал глубоко в грудь, и там что-то вздрагивало. Казалось, воздух загустел и сделался водой, и втягивать его нужно с большим усилием…
Турко был здесь. Недавно. Он что-то сказал…
Остальные тоже были, но не вмещались в него. Мыслей хватает только на что-то одно, и это так странно и так знакомо… Он пытался поднять голову и оглядеться, но ему все время кто-то мешал…
Он знал, что Турко где-то рядом. Видел, как сквозь туман, распростертое неподвижное тело и пытался дойти до него — снова, ещё раз. Как тогда. Но ведь он должен был успеть в этот раз…
Потом мир вдруг снова обрёл очертания и настоящесть. Он видел утоптанный земляной пол убежища. Почувствовал его под собой. Вдохнул воздух с запахом пота, крови и едкой примесью этого… было же слово… пороха. Воздух холодил изнутри.
Чьи-то жёсткие пальцы сжимали его руку, и из них втекала в его непослушное тело тёплыми каплями жизнь. Потом они исчезли. Донёсся грохот и свист, посыпались сверху обломки, застучали по ногам, и кто-то, наклонившись, закрыл его сверху от них.
— Сиди смирно! — донёсся скрипучий женский голос. — Ну, опять потекло. Вот непоседа. Если ты в постели так вертишься, тебе невеста спасибо не скажет! Девушки любят неторопливость и обстоятельность!
— Оставь наставления при себе, — сказал сквозь зубы Турко над ним.
— Нет уж, придется послушать старших, — хрипло и натянуто хихикнула Нэн.
Он прислушался, и мир вокруг наполнился разноголосым дыханием. Быстро и неглубоко, как тяжелораненая, дышала одна женщина чуть дальше. Он пересчитывал всех, и успел насчитать одиннадцать живых, когда с разных сторон зазвучали голоса. Маглор заговорил с раненой женщиной, будто с испуганным детёнышем. Маэдрос чуть в стороне говорил с другой. Неважно, о чем. Он слушал голоса, а не слова.
А потом от руки, держащей его за плечо, тоже потянулась тонкая струйка тепла. Прокралась вглубь, коснулась холодного озера в груди — и дышать стало немного легче.
— Эй-эй, куда побледнел? Не смей мне тут в обморок падать! — возмутилась Нэн. — На моих руках ещё ни один красивый мужчина не умирал! Только обнялись — и уже помирать? Вот ещё фокусы!