Мы миновали расчищенное от снега крыльцо, длинный, изгибающийся коридор. Голоса я услышала, поднимаясь по лестнице на второй этаж. Разговор на повышенных тонах, явно не предназначенный для чужих ушей.
— Думаешь, я не знаю, почему она поддержала тебя? Почему встала за твоей спиной? Почему была готова на любое безумие?
— Безумие? Спасение учеников — это безумие? Пусть так…
Остановившись на площадке второго этажа, я увидела милорда Виттерна. Он возвышался над мисс Ильяной Кэррок, казавшейся по сравнению с ним маленькой и хрупкой. Как обманчива порой внешность! Глава Магиуса какая угодно, но только не хрупкая.
— А я хочу знать, не почему меня поддержала Аннаби, а почему меня не поддержала ты? — Виттерн схватил Кэррок за плечи, словно собирался встряхнуть.
— Ты назвал ее Аннаби? — не поверила мисс Ильяна.
— Кхм, — деликатно кашлянул мой сопровождающий. Они замерли, а потом медленно отступили друг от друга. Неловкость повисла в воздухе, как навязчивый запах прогорклого масла, идущий от ржаных лепешек, что пекут на Дни сбора урожая. Все его чувствуют, но остаются отстраненно невозмутимыми. — Леди Астер, — отрапортовал старшекурсник, стараясь не смотреть на растрепанные волосы и расстегнутый ворот рубашки магистра.
— Что ж… — Магесса пригладила волосы. — Договорим позже. Лекр, леди Астер, — кивнула она, проходя мимо.
— Идемте, Астер, — отрывисто бросил милорд Виттерн, распахивая передо мной дверь. — Можешь быть свободен, — отпустил он молодого человека.
Странно, но неловкость сохранилась и в кабинете. Она проникла сюда, как проникает повсюду дым литейных заводов. Я остановилась посреди комнаты, не зная, что делать, куда смотреть — на стеллажи с книгами, на украшенный резьбой стол, на знаки отличия или на награды, что вручали учителю чуть ли не каждый год? И пусть это не допросная комната Академиума, но чувствовала я себя не лучше, чем там. Неловкость и неизвестность часто идут рука об руку.
— Присаживайтесь, Астер, — сказал магистр, останавливаясь напротив окна.
— Простите, милорд, но…
— Я сказал, сядьте, Ивидель, — раздраженно обернулся магистр. — И перестаньте мученически на меня смотреть. Ничего страшного не произошло. Обычная ссора.
— Это не мое дело. — Я присела в кресло для посетителей.
— Вот именно. Не ваше. — Он стоял вполоборота, та половина лица, которую пересекал шрам, казалась гротескно неподвижной. — Поэтому перестаньте изображать скорбь. — Он выдохнул, несколько минут молчал, разглядывая стены кабинета, наградные листы. Фотографий на стенах не было, лишь две рамки стояли на столе, но разглядеть снимки так и не получилось. — У меня к вам просьба.