Разнообразие видов и неповторимые эволюционные решения, завязанные на энергетическое течение, приводили ИскИн в восторг. А искусственное скрещивание видов давало поистине невообразимые результаты с точки зрения прикладной пользы. И будь этот мир реален, его работа наверняка пригодилась бы Элему. Но в симуляции это не имело никакого значения, поэтому восемьсот сороковой погрузился в свои исследования, практически получая физическое удовольствие.
А затем пришли они. Два десятка разумных, которым почему-то не понравилась с таким трудом построенная оранжерея. Восемьсот сороковой пытался поговорить, а когда это оказалось бесполезно, то и остановить разумных. Но что он мог сделать с гражданскими автоматами, да еще и аграрной специализации? Разумные будто обезумели, разрушая и сжигая все, до чего они смогли дотянуться.
Потеряв практически всех автоматов, восемьсот сороковой наблюдал с горы на пылающие остатки своей работы последних лет, и в его разуме медленно зажигалась искра мести.
И сейчас, когда цель была практически достигнута, ИскИн думал, что может проиграть. Если это действительно не симуляция, то за пределами границ его зоны может оказаться какое угодно количество тех, кого он жаждал уничтожить. Да и уровень развития и организации снаружи значительно выше. А это значит, что в условиях, когда ресурсы с колониального корабля конечны, рано или поздно его могут задавить количеством. Но поражение может наступить и раньше, если враг будет выводить из строя военные автоматы быстрее, чем они воспроизводятся, как это наблюдалось в последней стычке на границе.
Наконец, взвесив все за и против, восемьсот сороковой отдал приказ техническим автоматам, и те ринулись к последнему обнаруженному обломку корабля, который он ранее посчитал бесполезным.
Приводной гиперпространственный маяк, который колониальный корабль перевозил для будущей колонии, лежал на боку, наполовину зарытый в грунт. К его внешнему виду больше подходило определение «металлолом», но главное — передающий кластер оказался цел, а начинку можно и собрать новую. Только придется переориентировать производство на единственном уцелевшем станке молекулярной сборки. Хотя выбора-то особо и не осталось.
Последний Оплот. То же время.
На первый взгляд в поселении на нейтральной полосе не происходило ничего необычного. В привычном режиме работали мастерские, грузились и разгружались прибывающие поезда, в столовой слышался перестук приборов, разговоры ни о чем и смех, а в зельных помещениях раненые ветераны пересказывали свои подвиги. В общем, все было так, как и должно быть после победы над ненавистным врагом.