— Не знаю. Системы регенерации в скафандрах проверить, например, — предположил Ит. — Заменить фильтры.
— Это всё делают техники, — покачал головой Скрипач. — Причем по расписанию, и обычно под работу.
— Я просто предположил. Нет, рыжий. Не знаю. Пока не знаю. Да, на счет техников ты прав, их там не могло быть, потому что в пространство никого пускать пока что не собираются.
— Что дальше будем делать? — спросил Скрипач.
— Ждать, — вздохнул Ит. — Ждать, пока её найдут. Что ещё? Нам, знаешь ли, тоже нужно притворяться, и нам с тобой её находить нельзя ни в коем случае.
— Вот тут ты стопроцентно прав, — согласился Скрипач. — Сидим у себя, и ждём развития событий. По камерам мы, кстати, всё это время у себя и сидим. И всё это время сидели. Ты был в «Хороводе», а я забавлялся, слушая твои рассуждения о сказках.
— Любопытно совпало, — заметил Ит. — Мы говорили о жестокости.
— Я слышал.
— Мы говорили, а потом происходит вот это, — Ит кивком указал на дверь каюты. — Хотя нет, не потом, тут я не прав. Это происходит одновременно.
— Ты же сам сказал — совпало, — напомнил Скрипач.
— Сказать-то я сказал, но… — Ит задумался. — Нет, ерунда. Правда, ерунда, рыжий. Это что-то другое.
— Вот сейчас я тебя совсем не понял, — признался Скрипач.
— Я себя тоже не понял, — вздохнул Ит. — Рыжий, до бесконечности тут сидеть нельзя, как ты понимаешь. Сейчас пойдем в столовую. Сам понимаешь, лучше быть на виду, прятаться в такое время не вариант. И… ещё момент. Запах.
— Ты про ацетон?
— Да. Я очень сильно сомневаюсь, что это преступление совершила толпа диабетиков с кетоацидозом, или что кто-то пришел туда, и вылил на пол канистру ацетона, — сказал Ит тихо. — На «Велесе» нет больных, как ты понимаешь, и никто не использует ацетон в таких количествах. Да его просто здесь и нет столько, он никому не нужен. Я бы еще понял, если бы тут кто-то занимался органическим синтезом…
— Аня была химиком, — напомнил Скрипач.
— И что с того? Да, была, но мы с тобой за два с половиной года полёта не видели её с канистрой ацетона наперевес, и… рыжий, это бред какой-то, тем более что про запах говорили люди, с которыми Аня в тот период не контактировала и не работала. Этот запах был в помещениях, которые мы по сей день разбираем. Да, в комнате с консолью, и в узле управления реактором. Ребята, которые заходили туда в самом начале, в первые сутки, говорили, что от скафандров пахло ацетоном, и сильно. И сейчас я на девяносто девять процентов уверен, что этот запах связан с тем, кто сделал… и одно, и другое.
— Угу. Кто-то надышался ацетоном, и его проперло на злобное зло. Ит, знаешь, хорошо, что мы с тобой рауф, пусть и на половину, — заметил Скрипач. — Будем ходить, и всех потихоньку обнюхивать. Обоняние у нас лучше человеческого.