– Почему Первый Принц не мог бы сделать все это, займи он Драконий трон? – это был, наверное, самый опасный вопрос, но от ответа на него зависело слишком многое.
– Может и смог бы, – склонив голову на бок, остановив приподнявшегося генерала взмахом руки, медленно стал отвечать император. – Но я не уверен, что стал бы. У моего старшего брата несколько иное видение ситуации. Стоит вам напомнить, что дизентерия, о которой вы говорили, настигла и его провинцию. И обладая всеми теми же знаниями, что и я, он не сделала ничего, считая это платой за глупость собственных людей. Брат считает, что каждый сам творит свою судьбу и только бедный виноват в скудости кладовых. Если люди мрут от голода, значит они не готовы к жизни, и не достойны ее.
Я впервые слышала подобное суждение, высказанное в сторону кого-то из членов императорской семьи, и мне было непросто поверить в подобное. Не уверенная, я посмотрела на генерала, ища подтверждения или опровержения сказанному.
– Это правда. Первый Герцог строг со своими подчиненными. В его провинции мир и видимое благополучие, но не благодаря помощи главы, а из-за его невероятной строгости. Люди знают, что им не стоит рассчитывать на помощь, потому трудятся на пределе собственных сил. Смертность там значительно выше, чем в других частях страны.
– Чтож, – я заерзала на стуле. Слова могли лгать, но я не видела ни нефритовых ваз на столах, ни золотой парчи на стенах. Видела иероглифы, написанные простыми черными чернилами на белой бумаге. И видела как спокойно, уверенно, без тени сомнения или запинок отвечает мужчина, сидящий за столом.
Если я ошиблась в своем выборе, то Небо рано или поздно покарает меня за это, но я так же верила, что князь Вэй, строгий и справедливый, не терпящий обмана и презирающий предателей, не стал бы на сторону подлого человека.
– Этого достаточно, – медленно поднявшись, я сделала шаг к столу.
Ладонь, сжатая в кулак, дрожала. Я чувствовала кожей, что на меня смотрят оба мужчины, следят, практически не моргая.
Опустив руку к гладкой деревянной поверхности, я разжала пальцы, прикрывая предмет, и посмотрела на императора. Мне нужно было видеть его реакцию, даже если я ничего уже не могла бы вернуть назад.
Медленно подняв ладонь, я отступила.
По кабинету прокатился судорожный вздох.
– Тигровая бирка. Она все это время была у вас? – император поднялся со стула так резко, что едва не опрокинул его. Рядом со мной темной тенью поднялся генерал Чжан Рэн.
– Почти год я хранила ее, исполняя волю своего господина и друга, – я следила за выражением благоговейного трепета на лице императора. Удивление медленно проходило, вытесняемое радостью.