Я читала надписи одну за одной, и что-то переворачивалась внутри. Уже это одно меняло мое представление о мужчине, что сидел за столом, перебирая бумаги. Молодой еще, ему было едва за тридцать, рассматривал донесения, раскладывая их в разные стопки.
Напротив, весьма вальяжно, сидел князь Вэй.
При моем появлении, генерал поднял голову, окинув меня внимательным взглядом, и мне показалось, что он весьма доволен увиденным, хотя на лице не дрогнул ни единый мускул.
– Приветствую императора, – склонившись в трех шагах от стола в положенном поклоне, тихо произнесла и замерла.
Правитель молчал какое-то время, словно раздумывал, позволить мне подняться или оставить так на ближайшую сотню лет.
– Поднимитесь, наложница Е, – как-то устало велели мне, и тут же указали на свободный стул. – Вы так просили аудиенцию, что я не смог вам отказать. Тем более, князь Вэй настаивал. Говорите.
Я медленно, не чувствуя ног, опустилась на указанное место. Темные глаза смотрели внимательно, выжидающе. И я чувствовала еще один такой взгляд на себе. Только заговорить никак не удавалось.
– Как я понял, госпожа Ли Шуэ была не просто наложницей, а еще и доверенным лицом прежнего императора. Правда я не знаю, в каком именно деле. Так, госпожа? – голос генерала звучал тихо, но в нем нет-нет да проскальзывали гневные нотки. Его раздражало происходящее?
– Это в каком-то смысле так. Вот только… – я впервые решилась посмотреть прямо в глаза императора. Мужчина выглядел усталым. Мне казалось, что в Империи дела идут хорошо, тем более теперь, когда был решен вопрос со степняками, но видно работы у правителя и без того было достаточно. – Я пока не уверена, что могу доверить вам заботу о стране и ее людях.
– Вы неуверенны? – император не злился. Он удивился, вскинув темную бровь. – Вы владеете такой тайной властью, которая дает вам право это решать?
– В какой-то мере. Прежний император, еще за год до своей кончины, взял с меня обещание, что я позабочусь о его народе.
– Год назад. Отец вернулся из похода и долго болел. Но к осени ему стало лучше,– правитель говорил медленно, с расстановкой, не сводя с меня глаз, припоминая события прошлого.
– Но уже тогда случались помутнения рассудка. И он это хорошо осознавал, – так же тихо ответила я. То время было не простым для всех. Периоды просветления становились все короче, и бывший император боялся собственных решений, отдав почти всю власть сановникам, практически не участвуя в заседании совета.
– Тогда почему он не озвучил собственную волю, пока был в светлом разуме? Наследник так и не был назван, приказ не подписан. И судя по вашим словам, имени не назвали и вам.