— И ты судишь меня за это? — после подзатянувшейся тишины, в которой было ощутимо милонегова неловкость от раскрытия того, чего дева всячески старалась забыть, Милолика открыла свои очи — она поймала озабоченный взгляд витязя, а тот с чего-то вдруг оробел, в горле пересохло, но не от жажды.
— Я не имею права на то…
— Так от чего же не забрал меня?
Милонег малодушно страшился дать ответ. Он промедлил. Как признаться, что его угнетало тогда: осознание, что не имеет права быть её мужем из-за чувства вины в том, что послужил убийству Дамира и Гордея, и понимание, и боязнь того, что она вряд ли захочет быть нивой для его семени.
— За тебя запросили дюжину лошадей, а я не был так богат, да и кагаан Той не желал меня отпускать,- Милонег не врал.- Он сказал служить ему год за табун и ещё год, ради моей свободы… А когда я вернулся в Козарь с выкупом, то не обрящил… Чеслава меня опередила.
Листопадник [длится с середины современного сентября до конца октября] затянулся. Но в степи всегда так: жизнь размеренно течёт подобно воде в ручье, и жаркая пора лета незаметно сменяется приятной осенней мягкостью, плавно перетекая в иную свою ипостась. И хотя до заморозков ещё далеко, по утрам уже было зябко. От того видать чубастый лиходей, тот самый, в пылающих огнём шароварах, что беглецов без кобылы оставил посреди степи голой, кутаясь в ветхий кафтан, который был ему явно велик — да всё бы ничего, но вот жуткие прорехи видать не давали тому должной защиты от стужи холодных ночей — не сразу смог связать и пары слов, а вместо приветствия выдал клацающую несуразицу, хотя может и от испуга то было: его ватага по сравнению с большим разъездом, в две с лишком дюжины ратников, до зубов вооружённых, походила больше на тщедушное стадо зайцев, окружённое степными волками.
— Говори яснее, инако головы тебе не сносить,- после пары невнятных ответов, терпение Вышатки было на пределе.
— А чего говорить?! Ежели доплатишь немного, я сам лично тебя туда сопровожу.
Вышатка долго не думая, кинул лиходею, который сам к северским и вышел, да и поведал тем о становище печенегов неподалёку, имея хочь неуёмную до наживы, мошну звенящую, а тот проворно подхватил её на лету, наспех заглянул внутрь и довольно осклабился, получив немалое удовлетворение от зримого блеска дирхемов, что согрели его мигом, хотя может это случилось от лучистого рассвета, что с каждым днём запаздывал всё крепче, и уже не так душил своим жаром.
— Ещё столько же получишь, когда приведёшь нас к их курене.
От слов ратского подвоеводы алчность в скудной душонке татя лишь усилилась. Затянул лиходей мошну, засунул её запазуху кафтана своего — хорошо стало, даже светило небесное так его не обогрело. Посчитал весь разъезд, верно о чём-то соображая.