— Знаю. Я приеду на эту церемонию весной. Но так не пойдёт. Дайте мне сейчас письмо с вашей печатью — что клан Жнецов Леса находится под вашей защитой до момента официального признания, которое произойдёт во что бы то ни стало. Чтобы у меня были не просто пустые слова.
Барон долго молчал. Потом кивнул Тобольду.
— Пиши вторую.
Тобольд черкнул новый лист и протянул мне. Я пробежался по тексту — всё в порядке.
Барон капнул воск и прижал перстнем второй раз.
— Доволен?
— Доволен.
— Возвращайся весной. Это всё, что я могу сделать.
— Понял, — я кивнул и посмотрел на Драконоборца. — Ты свидетельствуешь всё, что здесь произошло?
— Да, парень, — Иван криво усмехнулся. — Своё ты получил, не сомневайся.
— Тогда вот ещё что, — ровно добавил я. — В Кузнечном переулке живёт вдова Гаврилы-кузнеца, Наталька. Возможно, она тоже носитель. Поставьте наблюдение, но не лезьте к ней. Это может быть ошибка. Сейчас у меня нет на это времени. Если всё будет плохо… Что ж, я рассказал вам, что делать с семенами. Теперь это ваша проблема.
Барон посмотрел на Тобольда. Тот кивнул.
— Иди.
Я сунул свитки в рюкзак. Красавчик вынырнул из-за пазухи, увидел Барона, тявкнул и зашипел.
— Держи своих зверей в узде, — лениво отреагировал Валентин.
— Знали бы вы, как сложно удержать именно этого, — я усмехнулся, схватил Фому за локоть и пошёл на выход.
Иван отлепился от стены, сделал три шага и положил мне на плечо тяжёлую мозолистую ладонь.
— Макс.
— Что?
— Спасибо, что несмотря ни на что, ты с нами.
— Драконоборец, убедись, что Корона начнёт работать над Сухими и перестанет быть параноиками. Люди в деревнях уже готовы друг друга вешать. Вот что главное. Ты понимаешь?
— Нам хватает ресурсов. Я уже начал заниматься этим вопросом.
— Если что-то укажет на генералов — дай знать.
— Иди, — он кивнул.
И я пошёл.
Из замка мы с Фомой свернули к его дому. Торговец смотрел на улицы Драконьего Камня, словно видел их впервые.
У калитки своего дома он остановился и посмотрел на занавеску в окне.
— Подожди тут. Я сам.
Я кивнул — это было его право.
Сел на нижнюю ступеньку под крышу, чтоб ветер меньше доставал. Падал мелкий сухой снег, и Красавчик выбрался из-за пазухи, уселся на перила и закрутил мордочкой по сторонам, нюхая воздух.
Из-за угла дома тянуло дымом — кто-то у соседей растапливал баню.
Через окно было слышно абсолютно всё. Деревенские дома не строили для тайн.
— Ты, что ли? — сиплый голос Агнессы прорезался не сразу, она закашлялась. Кашель был надрывный — такой бывает у людей, которые выкашливают последние силы. Этот звук знаком каждому, кто хоть раз сидел у постели умирающего.