Не знаю почему, возможно из прошлой жизни, но в голове всплыло одно слово.
Вурдалак. Так я про себя и окрестил эту дрянь.
В Моране был Сухой. Друид боялся остаться без Тадиуса. Видимо, Сухой внутри него питался именно этим страхом — превратил его в живой труп.
Я отступил на шаг. Вовремя.
Стена рухнула.
Тварь вырвалась наружу быстрее, чем я ожидал.
Вурдалак споткнулся в обломках, но тут же выпрямился и метнулся вбок. К людям.
Волк Дамира перехватил его.
Зверь бросился наперерез и вцепился твари в ногу. Острые клыки прошли сквозь серую кожу. Вурдалак пронзительно завизжал — звук впился в уши и остался там, как гвоздь по стеклу.
Тварь ударила волка рукой. Удар получился сильнее, чем должен быть у такого тела. Зверя отбросило метра на три — он перекатился по траве, взвизгнул и врезался в стену сарая.
Дамир выхватил меч и рубанул по плечу. Лезвие вошло в плоть и застряло — мясо стало вязким. Парень дёрнул и выдрал клинок — на лезвии остались клочья тёмной кожи. Вурдалак просто проигнорировал удар — ему было плевать на железо. Но волк уже вцепился в другую ногу, и тварь споткнулась.
Я подбежал с горящим ножом.
Сразу рубанул по шее — туда, где должна была проходить сонная артерия. Мясо зашипело, как сало на сковородке. Запахло тухлой рыбой. Вурдалак отдёрнулся и завизжал ещё пронзительнее.
Дамир зашёл с другой стороны. Его волк держал тварь за ногу, не давая сдвинуться с места.
— ДА СДОХНИ! — парень с яростью рубил мечом по рукам.
Вурдалак дёрнулся всем телом и вырвал ногу из волчьей пасти. Развернулся ко мне — мёртвые глаза уставились прямо в лицо — и прыгнул. Я увернулся в последний момент. Тварь пролетела мимо и врезалась в поленницу Стёпы. Сухие берёзовые поленья посыпались на землю.
И Живой взревел.
Тем самым рёвом, который он показал мне сегодня.
Вурдалак замер. Он застыл, как сломанная кукла, но всего на полсекунды. Руки повисли, ноги подогнулись. Потом снова задёргался и завизжал.
Но именно в этот момент позади твари показался Раннер. Он стоял с абсолютно безразличным лицом. Рядом с ним уже пылал Инферно.
Лев открыл пасть и яркое пламя ударило в вурдалака.
Я отступил, прикрывая лицо рукой.
Жар обжёг кожу даже на расстоянии. Тварь вспыхнула, как промасленная тряпка, завизжала в последний раз и начала гореть. Огонь пожирал серое мясо, которое плавилось и стекало на землю чёрными каплями.
Моран сгорел вместе с Сухим — они были одним целым, я это понял, когда пламя пожрало обоих одновременно.
Весь бой занял каких-то пару мгновений.
Через пять секунд на траве осталось только выжженное пятно диаметром в два метра. Трава выгорела до корней, земля почернела. Воняло серой.