Ладно, в любом случае, есть Живой. Единственный инструмент, который уже работает на мелких тварях.
Я посмотрел на волка. Он стоял рядом со мной и спокойно обнюхивал воздух над пятном.
Его способность работала с первого дня. Просто неточно. Нужна практика. Нужны ещё заражённые, на которых можно калибровать чутьё и охотиться.
Звучало паршиво, но другого способа натренировать волка я не видел.
Григор прибежал, когда всё уже кончилось. Босой, в расстёгнутой рубахе, с топором в руке. Увидел выжженное пятно и остановился как вкопанный.
— Моран был Сухим, Григор. А ты спрятал его от меня в сарае. Помнишь, я говорил, что Сухие вылетали из генералов прямо в момент закрытия Раскола? Судя по всему, один из них попал в Морана.
Я ждал, что он скажет. Даже приготовился к каким-то обвинениям.
Но отшельник молчал. Он долго стоял и смотрел на чёрную проплешину в траве.
Потом тихо сказал:
— Ты был прав.
Просто констатировал факт.
Я мог сказать «я же тебя предупреждал». Но не стал.
Великан развернулся и ушёл к самой границе зелёного ареала Древа. Встал спиной к деревне и застыл. Я был уверен, что эта большая фигура на фоне тёмного леса простоит там до рассвета, но трогать не стал. Пусть переваривает.
Утром он пришёл ко мне сам. Глаза были красные от бессонной ночи.
— Я подвёл тебя и всех остальных, — сказал прямо. — Скажи, что делать — сделаю. Но советовать больше не буду. Не прощу себя за то, что чуть не случилось.
Григор без советов — это как Ирма без ворчания. Но сейчас спорить бесполезно. Пусть отойдёт от шока, сам вернётся к нормальному состоянию.
— Ладно, — сказал я. — Мне жаль, что всё так закончилось. Отдохни, Григор. Всё нормально.
Он ушёл к себе в барак. Я прикинул — сколько ему понадобится времени? Неделя, может, две. Григор крепкий, обязательно переварит.
Деревня проснулась в совершенно другом настроении.
Вчера вечером была приятная суета, расселение новых людей, обычная житейская беготня.
А сегодня утром всё население поглядывало на пятно. Дети жались к матерям и шёпотом что-то спрашивали. Мужчины-Жнецы сбились в кучку у пятого сруба и переговаривались, косясь на Григора.
Ирма стояла у походной кухни и варила похлёбку — так она справлялась с бедами. Когда всё плохо — корми людей горячей едой. Впрочем, она всегда вела себя так, будто ничего страшного не произошло.
Настроение нужно менять. Успокоить толпу. Толкать речи я так и не научился, люди всегда были для меня сложнее зверей. Но деваться некуда.
После завтрака я собрал всех у Древа Жизни.
Население деревни собралось полукругом на утоптанной земле. Они смотрели на меня и ждали объяснений. В глазах читались вопросы, страх и растерянность. Живой сидел рядом с моей ногой.