ХРУСТ!
Я услышал что-то, чего там быть не могло. Звук ломающейся кости.
Но в сарае не было костей.
Там был только Моран.
Я мгновенно вскочил.
Друзья! Если вы здесь, большой вам искренний поклон. Впереди огромная череда моральных выборов и событий. От политики до выбора, который может навсегда изменить каждого! ПОДНЯТЬ ЩИТЫ (ЛАЙКИ) ЗА КРАСАВЧИКА и будущее пополнение Афины! Кто же не любит маленьких тигрят, способных удивить? Ура! Едем дальше! Ваши лайки, награды и комментарии очень вдохновляют и продвигают книгу на сайте! Спасибо за это! Следующая прода в понедельник
Холодная трава кольнула босые ступни.
Я уже держал в руке нож, обёрнутый белым пламенем Карца.
Рыжий свет плясал шага на три вперёд, дальше начиналась кромешная чернота. Где-то впереди всё ещё надрывался волк Дамира.
Я побежал. На сапоги времени не было.
Если волк так орёт, беда уже внутри периметра.
Мать твою, что случилось? Кто-то убил Морана? Григор? Он вырвался и убежал? Нет, звук походил на что-то, от чего у простых людей сердце уходит в пятки.
Живой мчался к сараю вместе со мной. Я видел только мелькание его хвоста в пламени ножа.
У стены сарая творилось что-то дикое.
Волк Тени прижался к земле, шерсть стояла дыбом до самых ушей. Из глотки шёл почти человеческий вой ужаса, как в каком-то кошмаре.
А за стеной что-то всё скрежетало, хрустело и…
Твою мать.
… булькало.
Я прислушался. Странный звук, вовсе не человеческий. Слишком низкий. Как будто кто-то жевал сырые кости, запивая кровью.
— Макс, что…
— К срубам! — заорал я Лане, которая выскочила следом. — Прикрой детей!
— Поняла! — крикнула она в ответ и исчезла в темноте.
Из-за угла выскочил Дамир. Парень был в одних штанах, но уже с коротким мечом.
Я обошёл сарай и поднёс нож к треснувшей стене.
Трещина шла от земли до самого верха. Из щели сочился тёмный дым. Пахло какой-то гнилью. Чем-то мёртвым, что слишком долго лежало под дождём.
Заглянул внутрь.
Морана там больше не было.
То есть тело его было. Те же лохмотья чёрной одежды и спутанная борода.
Но двигалось это тело как сломанная кукла.
Голова резко дёргалась — влево, вправо, влево, вправо, снова влево, словно её кто-то дёргал.
Руки висели под неестественными углами, локти выгнулись не в ту сторону. Ноги хрустели суставами и мелко-мелко переступали.
Глаза погасли. Совсем. Вместо зрачков на меня уставились мутные белые шарики. Как у мёртвой рыбы.
Жуть.
Рот был раскрыт — из горла шёл тот самый булькающий вой. Так не воет зверь и не кричит птица — это было что-то среднее между хрипом утопленника и противным скрежетом стали.