— Пойдём-ка, — сказал я. — Поговорим.
Мы отошли к куче брёвен. Я остановился и повернулся к Григору.
— Какого чёрта Моран в моей деревне?
Григор спокойно стоял и смотрел на меня сверху вниз. Больше двух метров ростом — как ему ещё смотреть.
— Это и моя деревня, Макс. Его привели сегодня. Я посадил на цепь, в чём проблема?
— Ты говорил не так, — сказал я. — Говорил, что он заплатит.
Отшельник тяжело вздохнул:
— Макс… Я собирался сказать тебе завтра. Я не могу…
— Не можешь?
Григор стиснул челюсть.
— Макс. Я знаю этого человека. Того, кем он был до Сайрака. Мальчишку из нашей деревни. Он заслуживает шанса.
— Ага, — я хмыкнул, но потом помолчал несколько секунд.
Чёрт… Ну вот и как объяснить, что я не доверяю Морану? И никогда не буду доверять.
Положил руку Григору на плечо.
— Послушай, я понимаю, что он уже не друид. Но вспомни, что он делал. Им ведь не управляли, он на всё шёл сам.
— Он просто потерянная душа. Ты видел его? От человека ничего не осталось. Это другой Моран!
— Ну да, тот, которого ты знал в детстве, да? Тебе сколько лет, Григор? Люди не меняются. Дай ему шанс — он использует его против тебя.
— Люди меняются и в обратную сторону!
Раньше мы всегда спорили по мелочи — кого куда расселить, сколько дозорных ставить на ночь. Ерунда была, рабочие вопросы. Рыба, мясо, патрули… А тут оба понимали — это совсем другой разговор. Он верил, что Моран может стать нормальным. А я почему-то был уверен в обратном. Переживал за детей, которые бегали по деревне. Да даже за будущих тигрят Афины.
— Пойдём, — сказал Григор тихо. — Докажу тебе.
Я вскинул брови, выдохнул и покачал головой. Вот ведь упрямый…
Мы пошли к сараю. Живой трусил следом.
Григор открыл дверь и подошёл к Морану. Тот поднял голову.
В этот момент Живой подошёл ближе и зарычал на Григора.
— Эй, тише, — жестко скомандовал я, и волчонок послушно замолчал.
В этот момент из-за спины раздались шаги — к сараю подошла Ирма. Она остановилась, цыкнули и покачала головой.
— Этот ублюдок всё ещё жив, — сказала старуха ровным голосом.
Григор промолчал.
Бабка постояла секунду, потом развернулась и ушла к лазарету.
Я зашёл в сарай и присел перед Мораном на корточки.
— Зачем ты здесь?
— Некуда мне идти. Все мертвы. Всё, чему я служил — мертво. Григор сказал, что здесь можно остаться, — голос звучал хрипло — похоже, за столько времени почти не разговаривал.
Он облизнул сухие губы.
— Я не прошу прощения. Просто стену и крышу.
Я молча встал и вышел, закрывая дверь.
И что с ним делать? Убить? Так Григор не простит, а мне нужен Григор. Вечно держать в сарае бессмысленно, он жрёт припасы. Выпустить и дать работу? Я бы скорее костегрыза выпустил в курятник.