Пройдя буквально двести метров, я наткнулся на свежий кабаний след. Вот это везение!
Кабаны были ближе к линии загонщиков, чем лоси. Значит, есть шанс, что к стрелкам они выйдут позже, когда лось уже будет добыт. И тоже попадут под выстрел.
Ещё через пару сотен метров, я стал прибавлять шагу. В моих планах было выгнуть цепь загонщиков дугой и перекрыть зверям отход через фланги.
Загонщик, который шёл слева от меня, тоже прибавил шагу. Я видел, как мелькает между стволами берёз его оранжевый жилет.
С противоположного фланга раздался раскатистый выстрел. Кажется, стрелял генерал, или Владимир Вениаминович — с такого расстояния точно понять было нельзя.
Сердце неистово заколотилось. Азарт подгонял, заставлял прибавлять шаг, но я обуздал его.
Через секунду грохнул второй выстрел. И почти сразу раздался невнятный крик:
— О-о-ось… ошё-о-о-ол!
Лось дошёл, понял я. Значит, дуплет был удачным. Первой пулей охотник остановил зверя, а второй — добил.
А облава только началась. Но теперь все предупреждённые стрелки высматривают в чаще кабанов, на которых у нас тоже есть аж целых три лицензии!
Как-то, ещё в прошлой жизни одна знакомая спросила меня:
— Неужели тебе не жалко убивать несчастных зверей?
Мы сидели в кафе, и в тарелке перед девушкой лежала куриная котлета.
Что я мог ей ответить?
Что охотники не только охотятся, но и заботятся о сохранении поголовья зверей? Что всё добытое непременно идёт в пищу? Что лицензия на отстрел зверя не просто покупается за деньги, а зарабатывается трудоднями в лесу? Что мужчине часто жизненно необходимо почувствовать себя охотником, добытчиком? Что тех, кто стреляет зверей для развлечения, презирают сами охотники?
Увы, к моменту нашего разговора многое изменилось.
Лицензию можно было просто купить. Охота в сопровождении егерей загонщиков и собак стоила столько, что на эти деньги можно прожить несколько месяцев. Дальнобойные ружья с оптикой убили весь азарт скрадывания, позволив убивать зверя с огромного расстояния.
Да, я ворчу. Ворчу потому что помню, как в сентябре подкрадывался к стае уток, которая плюхнулась передохнуть в маленькое озерцо посреди непроходимого болота.
Я полз по качающемуся моховому покрывалу, толкая перед собой ружьё. Из-под мха выступала холодная вода, рукава, колени и живот промокли насквозь. Но я подобрался на дистанцию выстрела, и когда утки взлетели, метким выстрелом влёт сшиб одну. Она упала в воду, а лодки или собаки у меня не было.
И тогда я разделся и полез в чёрную торфяную воду без дна. Потому что убитую или раненую добычу бросать нельзя. Неправильно.