Трифон при виде меня нисколько не удивился. Словно ждал, что я приду. А может, и ждал. Наверняка баба Таня рассказала ему о нашей прошлой встрече. И он сообразил, что рано или поздно я приду к нему с расспросами.
Трифон выдернул из чурбака топор и бросил его в траву. Хлопнул ладонью по изрубленному спилу, приглашая садиться.
Кстати, откуда у него пилёные чурбаки? Такой ствол ножовкой не взять — полотно завязнет в плотной древесине толстого берёзового ствола. А если двуручной пилой — то с кем пилил? Не один же!
Нет, можно и одному, но это надо специальное приспособление делать, которое будет тащить пилу на себя.
Перед тем, как сесть, я мельком глянул на спил. Грубые, глубокие бороздки. Точно двуручка.
Я сел. Трифон тут же протянул мне буханку. Она уже была искрошена наполовину.
— Попробуй!
Я отломил кусок чёрствого хлеба, измельчил его в ладонях, чувствуя, как царапает кожу подсохшая хлебная корка. Набрал горсть крошек и бросил их почти себе под ноги.
Птицы чирикали на ветках обступивших поляну деревьев, но ближе не подлетали.
Я набрал ещё горсть и швырнул её подальше.
Самая смелая синица слетела с ветки, скакнула на землю. Подхватила клювом крошку и тут же вспорхнула обратно.
— Боятся, — с едва заметной насмешкой сказал Трифон. — Чувствуют хищника.
Я почувствовал детскую обиду.
— Ерунда! Просто к тебе они привыкли, а меня видят первый раз. Вот и опасаются.
— Ну-ну, — только и ответил Трифон.
Я отцепил утку от пояса и протянул ему.
— На вот тебе от «хищника». Угощайся!
Трифон спокойно взял утку, повертел её в руках и вернул мне.
— Спасибо. Только я мертвечину не ем. А уж если её мертвец принёс…
— В каком смысле «мертвец»?
Я чуть не подскочил с чурбака.
— Сам знаешь, в каком, — строго ответил Трифон. — Свою жизнь прожил, и чужую занял.
Вот теперь я стоял на ногах, не понимая — обижаться, или…
— Сядь, — махнул рукой Трифон. — Не твоя воля, что так вышло. Господь рассудил, ему виднее.
Он даже не пошевелился, когда я вскочил.
— А откуда ты знаешь, что…
— Ты, когда у меня жил, разговаривал во сне, — просто ответил Трифон. — Видать, нога болела.
Я ещё немного постоял и опустился обратно на чурбак.
— И ты не удивился? Даже не спросил ни о чём?
Трифон усмехнулся.
— А о чём тут спрашивать? Господу виднее, как поступить. Решил так — значит, на то его воля.
— Если бы ты был на моём месте — что бы делал?
— Каждый из нас на своём месте, — ответил Трифон.
— Увиливаешь?
Он улыбнулся в чёрную бороду.
— Я бы жил за двоих. За него, и за себя.
— Как это? — не понял я.
— А вот так. И его бы мечты воплотил, и свои.