— Серый, я тебя обманывал когда-нибудь?
Серёжка дёрнул худым плечом.
— Нет.
— Ну, вот.
— Андрюха, — попросил он. — Матери только ничего не говори, ладно?
— Ладно, — пообещал я.
В следующий понедельник рано утром я провожал Катю в Ленинград. Нет, она уезжала ещё не насовсем — ей нужно было оформить документы и заранее выбить место в общежитии.
Накануне вечером, проводив последних охотников, я вернулся в Черёмуховку и дозвонился Тимофееву.
В трубке раздавались длинные гудки, прерываемые далёким треском помех. Наконец, Тимофеев подошёл к телефону.
— Добрый вечер, Александр Сергеевич! — сказал я. — Это Андрей Синицын.
— Андрей Иваныч? Что-то случилось?
— Нет, всё в порядке. Я только хотел предупредить, что завтра меня не будет на базе, примерно до обеда. Вы не знаете — кто-нибудь из ваших охотников ко мне собирался?
Было слышно, как на другом конце провода Тимофеев шелестит какими-то бумагами.
— Кажется, нет. Знаете что, Андрей Иванович! А не взять ли вам завтра выходной? Отдохните, как следует.
— Спасибо, Александр Сергеевич! — обрадованно ответил я.
— У вас точно всё в порядке?
— Абсолютно! До свидания!
Я не соврал. Постепенно я обживался на базе у Елового озера. Охотники приезжали почти каждый день, но хлопот с ними не было. Я даже сумел выкроить время, чтобы сделать солонцы на той самой просеке, где видел следы лосей.
«ЛуАЗ» исправно тарахтел по лесным дорогам, и почти каждый вечер я ездил в Черёмуховку на встречу с Катей. Иногда там же и ночевал в доме старого егеря, а на базу возвращался только рано утром.
Электричка отправлялась в шесть часов двадцать минут утра.
Уже в половине пятого я был возле Катиного дома. Черёмуховка ещё спала. В светлеющем небе плыли рыхлые серые облака, предупреждающие о скором дожде. Сонные петухи начинали утреннюю перекличку. Сырой утренний ветер заставлял поёживаться.
Катя вышла из дома, неся в руке небольшой чемоданчик. На плечи девушки была накинула белая вязаная кофта, через руку перекинут светло-зелёный плащ.
Я забрал у девушки чемодан и положил его назад.
— Привет, Андрюша!
Катя потянулась губами, чтобы чмокнуть меня в щёку, но я поймал её губы своими. Поцелуй вышел коротким. Почти сразу Катя отстранилась, серьёзно глядя на меня.
Я сделал вид, что всё в порядке, и распахнул дверцу машины.
— Прошу!
Затарахтел двигатель. За соседским забором коротко залаяла дворовая собака. Я развернулся между заборами и лихо вырулил на сырую от ночного тумана дорогу.
На вокзале мы успели выпить кофе. Продавщица предложила выпечку, и я взял два пирожка с рисом и яйцом. Пирожки оказались подсохшими, а кофе — тёплым и невкусным. Быстро перекусив, мы вышли на платформу.