— Доброго утра, барышня! — Первым заговорил важный гость, усаживаясь на единственный стул, придвинутый вплотную к кровати. — Начальник Следственного комитета имперского сыска действительный статский советник Лутецкий Степан Аверьянович. Это, — указал на моложавого мужчину у входа, — старший следователь Запрудов Николай Васильевич и штатный маг разума четвертой категории Остромыслов Глеб Валерьянович, — кивком обозначил третьего гостя.
— З-здравствуйте! — Не знаю, что больше впечатлило, высокий чин посетителя или присутствие мага разума? — Чем могу помочь, Ваше превосходительство?
— Можете, Анастасия Трофимовна. Поможете тем, что расскажете подробно о вчерашних событиях.
— Но я… я не помню. Только имя свое недавно узнала, и ничего больше.
— Глеб Валерьянович? — мужчина бросил взгляд на мага.
— Не врет, — подтвердил он. — С вашего позволения, я хотел бы убедиться.
Начальник степенно кивнул, давая такое разрешение, отчего у меня внутри захолодело. Видно, моего согласия даже не требовалось. Я расслышала шорох снимаемых перчаток, затем сверху нависла тень, а на виски легли чужие прохладные пальцы. Я сжалась в ожидании неприятных ощущений, и не ошиблась. Голову будто жгутом передавило и прострелило резкой мигреневой болью. Из глаз брызнули слезы, и я закусила до крови нижнюю губу, чтобы не закричать. Помочь я хотела и вспомнить — тоже. Ради этого стоило потерпеть. Не представляла только, что это так больно.
— Ааа! — Все же не выдержала и закричала в голос.
Как бы я хотела в этот момент побыть слабой барышней, падающей в обморок от малейшего испуга. Но даже зубодробительная боль не заставила потерять сознания. Как в тумане расслышала приказ Лутецкого прекратить, а после в дверь, удерживаемую третьим сотрудником, забарабанили.
— По какому праву? — расслышала возмущенный голос. — Гимназистка Молчанова — пострадавшая, а вы обращаетесь с ней, как с преступницей!
— Зачем же я пациентку с того света вытаскивал, чтобы ее тут же угробили! — узнала во втором заступнике Эдуарда Францевича.
Судя по звукам, защитники прорвались в палату. Разглядеть их мешало противное мельтешение в глазах.
— Девушка — важный свидетель! — скупо огрызнулся действительный статский советник. — Ее показания помогут отыскать убийцу!
— Но я ведь предупреждал об амнезии! — укорил доктор. — Грубым вмешательством вы только навредите. Желаете, чтобы молодая и полная сил девушка превратилась в овощ?
Эй! Какой такой овощ? Мы так не договаривались.
К троице в черном возникла резкая антипатия. Я и так не испытывала к ним теплых чувств, а после экзекуции, которой меня подвергли походя, совершенно утратила доверие.