— Это дело государственной важности! Молчанова — будущий сотрудник полиции и дала согласие на процедуру.
— Она ничего не помнит, и сама не поняла, на что согласилась, — продолжал рьяно защищать меня незнакомый голос.
— Довольно споров! — устало произнес Лутецкий. — Эдуард Францевич, какие прогнозы на восстановление памяти?
— С этого и надо было начинать! Я думал, ваш мозголом справится, поможет как-то, подстегнет умственные процессы, отвечающие за воспоминания. А теперь что? Мне нужно ее осмотреть, чтобы дать прогнозы.
— Ну, так осматривайте! Кто мешает? — Я расслышала звук отодвигаемого стула, шорох и удаляющиеся шаги.
Ага, а другой так и навис, следит за каждым движением. Мага я теперь здраво опасалась и не желала иметь с ним дел. Поэтому лежала, не шевелясь, чтобы он снова не принялся за свое. Ирод! Хоть бы предупредил, что это опасно. Но вот я снова почувствовала тепло и прилив сил, отчего на губы невольно наползла блаженная улыбка.
— Спасибо! — Чуть приоткрыла глаза, чтобы посмотреть на спасителя.
— Как самочувствие, Анастасия Трофимовна? — участливо поинтересовался Эдуард Францевич.
— Значительно лучше. Голова только гудит и тошно в груди, — прислушалась к себе. — Не думала, что это будет так…
Краем глаза заметила, как маг покинул место в изголовье кровати, подошел к Лутецкому и что-то шепнул тому на ухо. Начальник бросил на меня подозрительный взгляд, будто намеревался подловить на чем-то, но я не отвела глаз и выдержала эту короткую схватку.
— За вами будет присматривать мой человек, — предупредил на прощание действительный статский советник. — Если что-то вспомните, немедленно сообщайте. Берегите себя.
Когда троица в черном покинула палату, я выдохнула с облегчением. Одно присутствие представителей Следственного комитета наводило страх, который теперь еще подкрепился угрозой физической расправы.
Доктор рекомендовал мне покой и сон, даже прописал успокоительные капли, которые надлежало принять сразу после завтрака. Но перед этим состоялось еще одно знакомство. Тот самый голос, что остановил пытку, принадлежал крепкого телосложения мужчине с пышными бакенбардами. Лицом он раскраснелся, глаза из-под кустистых бровей метали молнии. И слава Богу, что не я тому причиной! Но в целом весь облик Демида Ивановича Савушкина, как он мне представился, в серо-синем длиннополом кафтане, скрадывающим округлый живот, армейских штанах с лампасами и начищенных до блеска сапогах вызывал положительные эмоции. Как-то сразу верилось, что этот человек только кажется суровым, а на деле — добряк, радеющий за дело и переживающий за воспитанников, как за собственных детей. Статский советник Савушкин возглавлял Первую губернскую гимназию на Большой Дворянской улице, где я проходила обучение. Отсюда его заступничество и спор с представителями Следственного комитета.