— Барышня? — увидев меня, мужчина нахмурился. — Не положено! Вернитесь в палату!
— Кем не положено? Что не положено? — Я оторопела, а дежурная подняла заспанное личико, несколько секунд смотрела непонимающим взглядом, а после подскочила с места и бегом бросилась ко мне.
— Барышня, что же вы встали? Нельзя вам! Доктор не разрешал подниматься. Вернитесь в палату, пожалуйста! — приблизившись, машинально подхватила под локоток, но тут же отдернула руку, будто я прокаженная.
— Извините! — Я растерялась, совершенно ничего не понимая. — Мне нужно посетить туалетную комнату.
— Не извольте беспокоиться! Сейчас Марью Кузьминичну пришлю, и все на месте сделаете. А вставать нельзя. Вдруг головокружение начнется? Или обморок случится? Вчера Эдуард Францевич весь резерв на вас потратил. Что же вы, столько трудов и насмарку? Никак нельзя, Настасья Трофимовна. Идемте в палату.
Анастасия Трофимовна? Ну, хоть имя узнала. Кстати, на двери с наружной стороны висела табличка, где значилась пациентка Молчанова. Выходит, это я и есть?
Задумавшись, я вернулась в палату. Медсестра чуть ли не на пятки наступала и семенила следом, будто опасалась, что я нарочно бухнусь тут в обморок. Нет, это не мой вариант — слишком отличаюсь от изнеженных девиц. Хм, откуда такая уверенность?
— Молчанова Анастасия Трофимовна — это я? — уточнила на всякий случай.
— А вы не помните? — Девушка посмотрела с жалостью. — Эдуард Францевич предупреждал, что возможна кратковременная потеря памяти. После ментального удара и не такое случается. Из группы только вы и выжили… — осеклась, прикрыла рот ладошкой и покосилась на дверь, за которой сидел караульный. — Ой! Не велено же ничего рассказывать. Не выдавайте, пожалуйста!
— Не выдам! — кивнула решительно. — Только и вы помогите. Расскажите, что обо мне известно? Как я сюда попала?
— Да не знаю я ничего толком, — медсестра испуганно понизила голос. — В ночную смену вчера заступила, а вас еще днем привезли. Главный, говорят, ни на шаг из палаты не отходил, а в коридоре столько народу толпилось — ужас. Околоточный, жандармы, важные господа в штатском, маги — посмотреть в их сторону лишний раз страшно. Слухи по больнице расползлись, будто гимназистов с Большой Дворянской насмерть поубивало. Жалко-то как! — достала платочек из передника и смахнула слезинки со щек.
Я присела на кровать, огорошенная новостями. Получается, погибли люди, с которыми я была знакома? Внутри шевельнулась жалость, но тут же и заглохла. Конечно, я сочувствовала горю, что пришло в чужие семьи, но ощущения потери не испытывала. Может, из-за того, что ничего не помнила об этих ребятах?